Приговор некроманту - Владислав Жеребьев

Например, в центральной части шли большие заказы на «доброе» железо и соленую оленину, а оттуда по бартеру поставлялись подводы с сукновальной глиной. Приморье уделяло больше внимание вооружению и экипировке собственных гарнизонов, из чего можно было заключить, что в море выходить не стоит, если ты не хочешь нарваться на пиратскую саблю или быть пущенным на корм морским обитателям. На севере королевства имелись богатейшие залежи каменного угля, а юг разрабатывал золотоносные жилы. Мир этот был полон удивительных вещей, и не хватало только одного, а именно нефти. Нефтяные месторождения в этом мире не разрабатывались, как впрочем, и газовые. Всплыл и тот самый черный порох, оказавшийся поставками как раз с побережья и прибывший туда из далекого восточного предела.

В редкие часы отдыха я посещал зал для тренировок гномьего гарнизона, где Хлоин со всем радушием предложил мне попрактиковаться в бое на мечах. Физическая нагрузка после кропотливой работы над скучными документами казалась мне в радость, и я с головой погружался в мудреную науку ножевого боя. Успехи мои были скромные. Ранее я учил и с успехом применял на практике бой на ножах, однако с более серьезным оружием дело обстояло сложнее. Верткие низкорослики буквально порхали по залу, рассыпая смертельным веером удары и уколы, а все, что оставалось мне, – это стоически сносить тычки учебными деревянными мечами да работать со щитом.

Вторая неделя моего затворничества началась с того, что Дурин снова поручил мне переписывать манускрипты, а сам, нарядившись в парчовую куртку, шелковые панталоны и надев на голову бордовый колпак с завитками, удалился в неизвестном направлении. Я даже слова не успел сказать, как Каменистый, нарезав задач, ускользнул за дверь, оставив меня наедине с рутиной.

Печально вздохнув, я развел руками и, дав себе зарок поутру следующего дня обязательно потолковать с гномом о паре-тройке контролируемых смертельных заклинаний, отправился в столовую, где верный Коба накрыл завтрак. На столе уже стояло огромное блюдо с хлебом, раскаленная сковорода с беконом и яйцами и кувшин какого-то сока. Завтракал я почти на автомате. Сказывалось нахождение под землей и отсутствие солнца. Я становился вялым, неуклюжим и сонным.

Покончив с приемом пищи, я побрел в библиотеку, где меня поджидали чернильница, заточенное гусиное перо и новый трактат. Это оказалась работа одного знатного агронома о выращивании кукурузы. Вздохнув, я по привычке перевернул огромные песчаные часы и принялся за работу. Писать пером – дело сложное и с непривычки крайне утомительное, а писать пером разборчиво кажется сущей мукой. Мы, люди двадцать первого века, так быстро привыкшие к клавиатуре и сенсорным экранам, стали забывать это священное искусство письма. В нашей истории еще каких-то триста лет назад умеющий писать и читать мог пробиться в жизни и занять видный пост. Высокие технологии, бесплатное образование и лень свели победу над неграмотностью на нет, и только тут я смог воспользоваться этим умением по назначению.

Песочные часы, стоящие на каминной полке, отмеряли ровно час, после чего я откладывал перо и шел размяться, а заодно и перекусить чем-нибудь на кухне, после чего снова возвращался в библиотеку и начинал по новой. Однако этот день, взяв свое начало в рутине, совершил крутой поворот. Едва я коснулся бумаги и вывел на ней первую букву, как дверь распахнулась, и в комнату ворвался возбужденный Коба. Лицо гнома было измазано в саже, голова перебинтована, руки дрожали, однако гном буквально сиял от восторга.

– Мама дорогая, что случилось-то? – охнул я, однако низкорослик только замахал забинтованной рукой.

– Кошачью лапу сделали! – возбужденно зачастил он. – Три штуки. Одна не сработала, вторую от пороха рвануло, а третья так стрельнула, что доспех насквозь пробила, а с ним и чучело. Смотреть будешь, хозяин?

Испытание огнестрельного оружия не самое интересное занятие, однако, ввиду сложившихся обстоятельств, оно показалось мне чуть ли не глотком свежего воздуха. Бросив свои канцелярские забавы, я с готовностью двинул за гномом.

– Ты не смотри, что я в бинтах, хозяин. Пустяки. Стеклом зацепило, – объяснял гном, уверенно ведя меня по запутанным коридорам цитадели. – Как первый раз бабахнуло, я с перепугу через окошко и вышел. Да не я один. Сам мастер Пали от страха бороду фитилем подпалил. Еле потушили. Борода-то у него смоленая-пересмоленная.

– Ты в следующий раз аккуратней, – настоятельно порекомендовал я. – Должна же быть техника безопасности!

– Чудно ты говоришь, хозяин. – Гном остановился около незнакомой двери и, нажав плечом, распахнул створки. Пахнуло порохом, серой, раскаленным железом и жаром печей. Гул от ударов молотом и шума мехов сливался с криками гномов. Все грохотало, вертелось, сверкало. Раскаленные печи выдавали струйки жидкого металла, стекавшие по желобам в продолговатые формы. После чего, едва металл успевал затвердеть, их перехватывали щипцами и принимались обихаживать молотами, придавая отливке форму. Вот уж чего я не ожидал увидеть под горой, так это сталелитейный цех.

– Что тут такое? – закричал я, обращаясь к Кобе, уверенно шагавшему впереди.

– Цех новый, – поделился гном. – Жидкое железо делаем. Потом его в формы сворачиваем. Такого еще ни у кого нет. Один у нас тут учудил. Наделал пластин тонких, и в кафтан засунул. Так ведь и не скажешь, что в кольчуге, однако не видно да и стрела не пробьет. Пробовали и на арбалетном болте, тоже не прошибает. Одни синяки да пару ребер сломали.

– Коба, ты мне вот такую же одежду справь, – попросил я гнома, и тот согласно закивал.

– Сделаем, хозяин. Вот только кошачью лапу до ума доведем и сразу за стальную рубаху примемся. У нас такие мастера есть в швейном цеху – ни в жизнь от обычной одежды не отличишь.

Гномий бронежилет в этом мире был бы весьма кстати, так же как и огнестрельное оружие, пусть и такое непрактичное, как мушкет. Играя с порцией пороха, зарядом и величиной орудия, можно было производить все – от легкого ружья до тяжелой артиллерии, однако, когда мы оказались на стрельбище, я пришел в ужас.

Вся конструкция вышла более чем громоздкой и на первый взгляд весила килограммов триста, если не больше. Литье у гномьего народца вышло знатное, но тут они тоже не стали мелочиться, да и остальные важные части механизма явно превышали мои ожидания. Вышла у них небольшая пушка, пристроенная на станину. Сама же станина была оснащена четырьмя колесами на подвеске, позаимствованными у другого, неизвестного мне механизма. Низкорослые инженеры учли даже откат орудия, который компенсировался четырьмя костылями, вбиваемыми в землю. Такое же громоздкое орудие стояло неподалеку, а еще одно, с развороченным дулом, треснутое буквально пополам, возвышалось вдалеке печальной грудой неудачного опыта.

Трое чумазых гномов, стоя около рабочего образца, бурно дискутировали, жестикулировали, общаясь на повышенных тонах и поминутно указывая на разнесенную в щепки колоду, которая, очевидно, служила мишенью. При виде меня разговоры поутихли, и один из мастеров, пожилой гном с длинной опаленной бородой, выдвинулся вперед, оглаживая свой кожаный фартук.