Приговор некроманту - Владислав Жеребьев

Чтобы понимать, вход в пещеру – это еще не жилище. До него требовалось добраться, и на это мы с Кобой потратили без малого несколько часов. Помимо визуальной защиты гномье колдовство обеспечивало и звукоизоляцию. Едва я оказался за магическим покровом, как был неприятно удивлен шумом странных механизмов и мехов. Вокруг, на большой площадке, размером с половину футбольного поля, располагался ряд устройств, работающих на пару. Стоящий рядом с ними гном тщательно следил за тем, чтобы в присоединенной топке ревело пламя и, если оно начинало угасать, то низкорослик подбрасывал туда лопату-другую каменного угля.

Огромные меха с помощью шестерней и валов были присоединены к коромыслу, которое уходило глубоко в стену. Мех распрямлялся, коромысло выходило в пик, происходил сброс пара по трубе, устремленной в потолок пещеры, и весь механизм снова оседал. По отдельным трубам сюда поступала и вода. Коммуникации подтекали, и несколько гномов, занимаясь их обслуживанием, шныряли по трассе, завинчивая болты и подставляя ведра под большие пробои. Пар и грохот делали нахождение в этом помещении просто невыносимым.

– Что это, Коба? – проорал я, пытаясь перекричать шум. Дело осложнялось еще и тем, что мой Черныш вдруг начал взбрыкивать, фыркать и стричь ушами, пытаясь вырвать поводья из рук.

– Это насосы! Тут речка где-то или озеро, – прокричал гном. – Стоят специально около выхода, если не будут справляться, то выведут прямоток и сбросят излишки воды через запасной выход. Мы, кстати, через него и идем.

Мы поспешно покинули насосную, устремившись по широкому коридору за бодро шагающими солдатами, и вскоре очутились на подземной пристани. Шум машин сменил рев водного потока, он оказался приятен уху и не столь раздражающим.

Рядом с пристанью был привязан плот, а вдоль всей реки тянулся трос, уходя куда-то в недра горы. Такой же трос и похожая пристань виднелись и на другом берегу, и я наблюдал, как аналогичное плавсредство причаливало, выгружая очередную партию работников. Веревка была пропущена через бобину, которая в свою очередь подключалась к хитрому набору шестерней в машине, стоящей посреди плота. С двух сторон от машины в прорези опускались гребные колеса, как на старинных пароходах, и один гребень крутился по часовой стрелке, а другой против. Как мне позже объяснили, это был единственный способ передвижения по реке…

Надо сказать, что гномье царство я смог осмотреть гораздо подробней, чем человеческое, и тут я увидел много интересного. Например, все сообщение под горой осуществлялось по подземным рекам с помощью двигателей на водной тяге. В случае спуска по течению работали обе лопасти двигателя, без подключения реверсивного механизма. В случае работы против течения ведущая лопасть вращалась, подвластная потоку воды, а гребная, усиленная, направляла подъем, подключая лебедку ролика, цепляющегося за трос. Инженерия тут была в почете, да и прочими науками не брезговали. Многие гномы носили очки. В руках, на поясах и на лбах низкоросликов были закреплены фонари, светящие так ярко, что можно было усомниться, что в них используется масло. Гномы вообще любили свет и цвет, и едва кто-то из них скидывал куртку либо расстегивал воротник, как появлялся край красной, зеленой либо желтой рубахи. Свет и цвет, кое-где даже в избытке, и это было странно. На поверхности гномы избегали всего этого, и как мне сказал Коба:

– В родных стенах и цвет в радость, а сверху морока только. Малый мы народ, каждый обидеть норовит, так зачем лишний раз привлекать внимание?

Много можно говорить о подгорном царстве. Сам горный массив был буквально пронизан миллиардами технических шахт, лестниц и жилых помещений. Город в горе не один. Я видел по меньшей мере пять табличек на гномьем, которые крепились на рукавах безымянной реки. Когда плоту нужно было свернуть, низкорослики просто перекидывали блоки на другую линию тросов и двигались в нужном направлении.

Дурин Каменистый жил обособленно, но это не значило, что по соседству с магом никто не обитал. Когда мы прибыли на очередную, ярко освещенную пристань, своды которой уходили куда-то ввысь, я с удивлением обнаружил высокие, вырезанные в скале бастионы, опоясанные неприступной стеной из того же камня. Гномов тут было великое множество. Сотни, если не тысячи крохотных мастеровых, кузнецов, портных, оружейников и прочих сновали по пристани, принимая или отправляя товар, провожая родичей в дальний путь и просто прогуливаясь по местному аналогу Ривьеры в час отдыха и неги.

Таких плотов, как наш, я насчитал больше десятка. Были тут и совсем крохотные, на них могло разместиться не больше десятка низкоросликов, и плоты гиганты, предназначенные для перевозки железной руды и каменного угля.

Наше плавсредство обогнуло все это шумное столпотворение и повернуло к гроту, на входе в который возвышались две башни. Гномы-охранники на них недобро поглядывали на пришельцев сквозь узкие щели своих забрал и нежно поглаживали взведенные арбалеты.