Везунчик Леонард. Черный Корсар - Владимир Корн

– В нашем же случае, господин шкипер, – перебил его я, – «Морской орел» переменит курс на обратный, причем немедленно!

Плевать мне было на современные тактические построения! Впрочем, как и на те, которыми пользовались в прошлом, а еще больше – те, что грядут в будущем. Потому что сейчас единственной целью моей жизни было добраться до горла Гаспара и вскрыть его, причем совершенно не важно, чем именно – кинжалом, саблей или даже зубами. На самый худой конец – приблизиться к «Улыбке покойника» настолько, чтобы Гаспар оказался на расстоянии выстрела из арбалета. Уж я-то точно не промахнусь! Арбалетный болт, впившийся в глазницу Гаспара и показавшийся из его головы в теменной части, как вариант мщения тоже вполне меня устраивал.

Согласен, я погорячился: в нашем положении атаковать «Улыбку покойника» действительно безрассудно. Но приблизиться вплотную мы можем! Главное, чтобы Гаспар не признал ни меня самого, ни Рейчел, ни Головешку, ни Блеза. Ведь в этом случае, зная о моем искусстве стрелка, этот негодяй примет все меры, чтобы себя обезопасить.

– Руль на борт! Ложимся на обратный курс! – приказал я, неотрывно глядя на стоящего у штурвала Гайата. Если тот замнется хотя бы на миг, лететь ему с мостика вниз.

– Есть руль на борт, господин капитан! – проорал он в ответ. – На палубе, ложимся на обратный курс! – взял на себя Гайат функции шкипера.

Все верно: совершить без участия остальных даже на одномачтовом корабле не получится. Следует вовремя переложить гафель, и для этого необходима работа многих.

– Все готовы? Поворачиваем! – прокричал Гайат и тут же добавил: – Господин капитан, руль на борт не ложится! Что-то в нем заклинило.

Любой другой на моем месте подумал бы то же, что и я, – это саботаж! Когда команда боится ослушаться напрямую, но делает все, чтобы не получилось. И потому, не колеблясь, я скачком приблизился к штурвалу и плечом послал Гайата далеко в сторону. Чтобы через мгновение убедиться: руль действительно не желает ложиться ни на один борт. Нет, штурвал не заклинило намертво и он легко ходил туда-сюда, заставляя корабль рыскать. Но до определенного момента: даже на четверть борта положить его было нельзя. Кто-то успел заклинить штуртросы там, где они идут под палубой? Конечно, можно повернуть и так, но в дальнейшем нам может понадобиться вся маневренность корабля.

– Возможно, сами боги против того, чтобы мы делали безрассудные вещи, – развел руками Алавир.

«Если окажется, что дело совсем не в богах, кто-то пострадает так, что сами боги позавидуют моей фантазии!» – зло подумал я, безрезультатно пытаясь провернуть штурвал с помощью силы.

– Ого, так там же Гаспар! – воскликнула Рейчел.

Я даже головой тряхнул: как она смогла разглядеть этого мерзавца?! Особенно сейчас, когда пинас удалился настолько, что даже у меня, с моим-то чудесным даром, не получится. Невольно я на нее взглянул. Рейчел смотрела не куда-то вдаль, а вниз, в воду.

– Лео, так Гаспар, оказывается, не утонул! – радостно сообщила мне Рейчел.

– Сам вижу, – буркнул я.

Забытый мною и оплаканный Рейчел проклятый механизм как ни в чем не бывало пристроился на пере руля.

– Гайат, пошевели рулем.

Все верно: именно тробор не давал перу руля ходить из стороны в сторону так, как ему и положено.

– Может, попробуем подцепить его гаком и оторвать грузовой стрелой? – предложил Стерк.

– Чревато! – не согласился с ним шкипер. – Если он вцепился крепко, мы оторвем не только его, но и сам руль. А что по этому поводу скажет наука? – с изрядной долей ехидцы поинтересовался Алавир у виконта дю Эскальзера, который все время что-то записывал, к счастью, уже не на карте. – Может, она нам сможет помочь избавиться от этой железяки? Что наука вообще думает о троборах? Есть какое-нибудь средство борьбы с ними?

– Увы, господа! Боюсь, что в данном конкретном случае ничем помочь не смогу, – отрываясь от своего занятия, скорбно вздохнул Антуан. – Что же до самих троборов и средств воздействия на них… Есть у меня относительно этого одна теория. Но строится она на умозрительных заключениях и никакой доказательной базы пока не имеет. Вкратце суть ее такова. Если параболически экстраполировать сам факт их существования, в то время как течение времени представляет собой константу, пусть даже и относительную, то… Хотя постойте, скорость вращения планеты я не учел! – Тут виконт задумался так, что всем стало понятно: в ближайшее время ответа мы не дождемся.

– Ты что-нибудь понял? – с надеждой спросил Головешка сначала у Стерка, затем у Блеза, после чего все они с надеждой посмотрели на меня.

Но я лишь отмахнулся: что бы слова виконта ни значили, параболически экстраполировать Антуан может часами, а у нас столько времени нет.

– Алавир, распорядитесь, чтобы к линю привязали какую-нибудь тяжесть. Попробуем ударить тробора сверху: глядишь, и отцепится.

Этот проклятый механизм застыл на пере руля боком, соблазнительно открыв то место, куда я обычно и бил его ногой. Вообще-то всегда помогал именно пинок, но все-таки вода – среда иная, чем воздух, и потому есть надежда, что такой шаг может сработать. Или даже попробовать натянуть на тяжесть сапог, что давало еще больше шансов. И я уже собрался свою мысль озвучить, когда Рейчел сказала:

– Гаспарчик, лезь лучше к нам: тут в тебя железяками кидать собираются.

– И тот послушно полез наверх.

Когда тробор скрылся под подзором кормы, я с затаенной надеждой пытался услышать всплеск воды, что означало бы: он сорвался. Но нет, вскоре он показался, ловко перемахнул через ограждение мостика и застыл рядом с Рейчел.

– Уведи его куда-нибудь на нос: тут и без него не развернешься, – попросил я.

Подруга погладила тробора по абсолютно сухому, что нас совсем уже не удивляло, боку, после чего сказала: «Идем». И тот послушно за ней отправился. Все три корабля к тому времени успели от нас отдалиться значительно, но это совсем не повлияло на мое решение догнать пинас.

– Приготовиться к повороту! – вновь проревел я.

Пинас «Улыбка покойника» рос на глазах. И чем ближе он становился, тем сильнее скучнели глаза у Алавира и всех остальных. Кроме всегда равнодушного ко всем опасностям Блеза и Головешки, чей взор горел нешуточным азартом.

– Может, поднимем над кораблем флаг Черного Корсара? Авось хоть как-нибудь это и повлияет. – Алавир выглядел так, будто заранее смирился с неизбежной кончиной.

– А что, он у нас есть?

– Есть! – кивнул Алавир.

– И откуда же он взялся?

– Я его лично вышил, – скромно потупился шкипер.

– Лично?

– Именно так. Правда, в его создании есть еще и заслуга Блеза. Мелкие детали на нем – дело именно его рук.

– Блеза?! – И я едва удержался от того, чтобы не расхохотаться.

Блез-рукодельник! Узнали бы об этом у него на родине, в краю суровых и холодных как лед людей! То-то смеху бы там было! От улыбки мне все же удержаться не удалось, и потому в следующий миг я услышал: