Свой среди чужих - Александр Афанасьев

– Русский дворянин? Граф?

– Князь. Князь Александр Воронцов к вашим услугам, синьорита.

Она оценивающе посмотрела на меня.

– Князь… для князя вы ведете себя… странно.

– Как есть. Я флотский офицер и служу своей стране и своему Государю. Итак?

Она какое-то время смотрела на меня, потом сказала:

– Меня зовут не Луна. Люнетта – это мое прозвище, почти что имя.

Почему-то я не удивился.

– А как твое настоящее имя?

– Меня зовут Анахита. Это мое настоящее имя. У меня нет документов, но это настоящее имя…

– Пусть будет Анахита. А почему Люнетта?

– От мамы… – Люнетта – Анахита скривилась от боли, которую причиняли ей эти воспоминания, – ее имя было Луна, это было ее настоящее имя. Я – Люнетта, маленькая Луна. Мы с мамой… были очень похожи.

– Если не хочешь, можешь не рассказывать про маму.

– Нет… все нормально. Я расскажу.

История Люнетты была необычной – и в то же время обыденной и страшной для этого времени и этого места. Мать Люнетты была из рода обедневших итальянских дворян. В долгах как в шелках, отец объявил себя банкротом, и у красавицы Луны не оставалось никакого другого пути, как искать подходящую партию себе. В Италии такую найти сложно – итальянцы разложились, превратились в нацию сибаритов, извращенцев всех мастей, лодырей и пустозвонов. После нескольких неудачных попыток и одного аборта Луна поехала зарабатывать на Восток – если говорить жестко, можно сказать, что она пошла по рукам.

На Востоке, с его нефтяными доходами, итальянская графиня была высшим классом, ее благосклонности искали очень многие. Луна предусмотрительно выбрала Персию – нефтяные доходы и молодые офицеры, пришедшие к власти, во главе с только что провозглашенным Шахиншахом – Мохаммедом Хосейни, первым Шахиншахом династии Хосейни. От одной из связей родилась Анахита. Люнетта.

– Послушай… – перебил ее я, – так ты не знаешь, кто был твой настоящий отец?

– Не знаю. Я несколько раз спрашивала у мамы, но она меня постоянно обрывала и гнала прочь.

Тогда мне надо было насторожиться. Не насторожился.

– Хорошо. Что было потом?

– Потом… Потом у мамы появились деньги… много денег, мы никогда не бедствовали. Она открыла что-то типа дома свиданий… для старших офицеров. Связалась со своими друзьями в Италии, начала поставлять кое-что…

– Кое-что – это кокаин? – уточнил я.

– Если знаешь, зачем спрашиваешь?

– Просто интересно. Продолжай.

– Она купила особняк, потом еще что-то из недвижимости… Из Италии приезжали женщины, которые… но ты не думай, я не…

– Я верю, – успокоил я ее, – продолжай.

Конечно же, она в борделе не работала – мать никогда не позволит дочери работать в борделе, который она содержит. Если она, конечно, мать.

– Потом… потом все началось. Мама думала, что после парада…

А после парада в день Белой Революции начался кошмар. Самый страшный, какой только можно было представить. Шахиншах был мертв, разорван осколочно-фугасным снарядом на трибуне, и шахиншах Хусейн был мертв, застреленный в спину предателем, и я был почти что мертв, валяясь в своем кабинете с пулей в спине, и почти все из тех, кто должен был прийти вечером в дом удовольствий, тоже были мертвы. Но это было ничто по сравнению с тем, скольким людям еще предстояло умереть – и смерть их была нелегкой…

– Они… мама сказала мне бежать, но я не послушалась. Они… ворвались с оружием и стали стрелять. Я знаю, кто там был…

– Мулла?

– Нет… Там был белый человек… он говорил по-английски. Он бывал у нас в доме…

– Что он там у вас делал?

– Мама договаривалась с ним… о том самом, ну, ты понимаешь о чем.

Еще бы не понимать. Торговый дом «Жардин Матессон», чья деятельность на территории Российской империи запрещена законом и который является одной из крупнейших публичных финансово-промышленных групп со штаб-квартирой в Гонконге. Его история началась с того, что корабельный врач Уильям Жардин нанялся на корабль Ост-Индской компании в качестве судового хирурга. Корабль этот, равно как и сама Ост-Индская компания, занимался наркотранзитом в Китай, и каждому члены команды дозволялось взять в рейс по сорок килограммов собственного товара, чтобы продать его в Гонконге или Шанхае. Трудно представить это сейчас, но тогда наркоторговлей с Китаем официально занимался весь британский высший свет, вкладывались в это и деньги членов Саксон-Кобург-Готской династии, которая тогда еще не была Виндзорской. Пятнадцать лет Уильям Жардин плавал в Китай, и каждый раз он привозил и продавал по сорок килограммов опиумной эссенции. Потом оставил морской промысел, открыл агентство на берегу и стал одним из крупнейших оптовых наркоторговцев Гонконга. Когда китайский император повелел прекратить наркоторговлю в Китае – Британия объявила Китаю войну. Потом, когда Китай аннексировала Японская империя, Жардин договорился и с ними. Тогда же появился героин – японцы очень быстро сообразили, какое преимущество дает повальная наркотизация подконтрольных земель: миллионы рабов работали за дозу. Потом поток повернули в обратном направлении – и героин хлынул уже в Европу. Сначала через Марсель, но у немцев с юмором было совсем плохо, они ввели в Марсель дивизию парашютистов и перебросили туда лучшие сыскные силы баварской криминальной полиции. Через несколько дней в Марселе не было улицы, на которой не было бы виселицы, а еще через месяц поток наркотиков в страну прекратился. Англичане переориентировались на Монако, маленькое княжество на побережье, обладающее правом суверенитета на европейском континенте. Князь Монако отказался заниматься наркоторговлей, тогда у него убили жену, инсценировав дорожную аварию. Князь Монако обратился за помощью в Берлин – и порядок в стране стали охранять германские горные егеря. Тогда поток отравы переориентировался на Сицилию – итальянское королевство уже не было империей, а Сицилия готова была и вовсе отколоться от страны. Тут уже, на Сицилии, ни немцы, ни русские не могли действовать открыто – но скрытно действовали. Получается, что ублюдки тайпаны[41]протоптали тропу и сюда – с этим придется тоже разбираться. Николай, ныне Император, приказал спалить кабульский и джелалабадский базары и бомбить виллу брата афганского короля, контролирующего наркоторговлю. Думаю, что и я придумаю для борьбы с наркоторговлей нечто… радикальное.

– Как тебе удалось сбежать?

– У меня была паранджа. Я знала язык, и мне удалось выскользнуть. В доме был тайный выход для синьоров, которые…

Которые не хотят светиться в борделе. Понимаю.

– Что было потом?

– Потом… потом они сожгли и разграбили наш дом. Я видела, что они всех, и маму… сажают в машину. Они посадили их и увезли, понимаешь, увезли…