Юджин - повелитель времени. Книга 1. Мир Трех Лун - Гай Юлий Орловский

Разряженный попугай уверенно пересек его и начал подниматься по широкой мраморной лестнице.

По обе стороны на площадках расписные вазы в синей лазури, лестница пуста, а этот гад бросил высокомерно:

— Не наступай мне на пятки!.. От тебя смердит.

Я прислушался, мы одни, в два прыжка догнал его, рывком прижал к стене и с силой засадил кулаком в солнечное сплетение. Он жадно хватал широко раскрытым ртом воздух, в глазах ужас, с трудом просипел:

— За… что?

— Мотивированный ответ, — сообщил я, — на немотивированное хамство. Учти, тут никого нет! Могу и убить, а скажу, что ты и пришел уже убитым. Понял, попугайчик мой сладенький?

Вверху прозвучали далекие шаги, я отпустил наглеца и улыбнулся так, чтобы и улыбка, и оскал волка в одном флаконе. Слугу уже трясет крупной дрожью, спесь слетела, теперь видно издали, что всего лишь мелкий, хотя из высоких покоев.

— П-п-понял, — пролепетал он.

— А теперь веди, — велел я.

— Да-да…

— Никому не показывай своего позора, — напомнил я, — но помни, кто из нас господин.

Он торопливо закивал, повернулся и устремился вверх по лестнице, стараясь не слишком спешить, чтобы не рассердить, но и до писка боясь моего приближения.

Наверху в зале пусто, просто кто-то прошел мимо, мы пересекли зал в сторону одного из арочных входов, а там за анфиладой небольших залов с уютными альковами я увидел высокую арочную дверь с большой золотой эмблемой чуть выше блестящей серебром ручки.

Слуга постучал, дождался ответа, распахнул и, стоя на пороге, провозгласил уже прежним голосом:

— Господин Юджин доставлен, милостивые глерды!

Похоже, он запоздало сообразил, что именно сморозил, поспешно закрыл дверь, оставшись в коридоре.

Я опустил плечи и чуть сгорбился, так надо, поза если еще не чемоданчика, то простолюдина, переступил порог.

Дверь за мной закрылась мягко, на таком уровне не хлопают, здесь уже манеры, комната не громадная, прекрасно и со вкусом обставлена, из шести кресел в трех расположились глерды, очень высокого ранга глерды, чувствуется по совсем не напускному чувству достоинства и даже величия, с которым повернули головы в мою сторону.

Я остался у порога, не кланяясь, руки смиренно заложил за спину и рассматривал их с дикарским любопытством живущего на природе и не испорченного хорошими манерами человека.

Первого узнал сразу, толстенький, невысокий, похожий на большого хомяка, такое же сильно расширяющееся книзу лицо, розовое, пухлое, сохранившее нежную детскую кожу и по-детски невинный взгляд.

На груди три золотые цепи: на одной — большая бляха из золота со сложным рисунком и множеством мелких букв, на второй — лев рыкающий, а на третьей, самой тонкой, — золотая фигурка человека с мечом в руке, щитом в другой, но почему-то с рыбьим хвостом.

Но и без этих знаков отличия видно издали, что это человек, облеченный великой властью. Сам лорд-канцлер и первый советник королевы глерд Мяффнер.

Рядом с ним расположился со всеми удобствами, даже ноги вытянул, глерд Финнеган, это имя я слышал из разговоров. Судя по золотым бляхам на груди, где крупные бриллианты выпихивают с центра на окраины мелкие, заведует чем-то важным в королевстве.

Мяффнер, несмотря на свой ранг, заговорил первым, спросил заинтересованно, почти мурлыкающим голоском:

— Господин? Что-то с Джоном стряслось… Не знаешь?

Я пожал плечами:

— Даже не знаю, кто из вас Джон.

Он недовольно дернул щекой:

— Ты тоже Джон, если на то пошло.

— Вам виднее, — ответил я кротко. — Если даже я Джон, то вы, наверное, сам бог?

Финнеган коротко ржанул, сказал с удовольствием:

— Нравится мне этот простак!

Я проговорил смиренно:

— Я же не знаю, как у вас тут принято.

— А как принято у вас? — поинтересовался он вкрадчиво.

— У нас все просто, — ответил я. — Все равны, все одинаковы. А здесь все непонятно.

Третий, весь узкий, словно с обрубленными плечами, даже лицо узкое, а глаза поставлены друг к другу так близко, что можно выбить одним пальцем, проговорил нетерпеливо:

— Глерд Мяффнер, что касается меня, мне совсем неинтересно, как живут лесные дикари.

Мяффнер покосился на Финнегана, что не раскрывает рта, сказал поспешно:

— Да-да, конечно, займемся делом.

— Прошу вас, канцлер…

Я все время ощущал себя на перекрестье жестких взглядов, но напоминал себе, что человек я простой и даже очень простой, толстокожий, так что надо смотреть мирно и равнодушно, как лось на деревья, и ждать, когда изволят сообщить, чего вдруг так восхотели меня узреть, а самому не вякать.

Мяффнер спросил живо:

— Нам доложили, ты научил наших остолопов правильнее раскалывать мрамор, коней подковал… интересное слово, кстати. Где тебя этому научили?

— Нигде, — ответил я туповато.

Он нахмурился, двое других рассматривают меня с враждебной брезгливостью, но в то же время с интересом.

— Как это? — спросил Мяффнер.

Я с полным самообладанием, дескать, не первый раз отвечаю, развел руками.

— Не знаю. Иногда само приходит. Смотрю-смотрю на что-нибудь, а оно и приходит.

Они переглянулись, Финнеган молчал в затруднении, а третий спросил с недоверием:

— Само?

Я добавил на всякий случай:

— А другой раз хоть год смотри — никакого толку! Почему так, не знаю. Я же человек темный, совсем темный, хоть и красивый.

Они переглянулись. Глерд Финнеган пробормотал:

— Достопочтимый глерд Джуэл, как полагаете, потому к нему и нет интереса? Мне казалось, как только пройдет слух, что появился Улучшатель, все королевство вздрогнет!

Глерд Джуэл кивнул:

— Судя по старинным хроникам, Улучшатели были только из знатных семей. Дважды из королевских. Из народа — ни разу. Потому сейчас и недоверие, и нежелание, и много чего еще.

— И боязнь перемен, — подсказал Мяффнер.

— Вы правы, благородный глерд, — ответил Джуэл учтиво. — Любые перемены чреваты… многие ведут к крови и разрушениям, а наша королева жаждет остановить время ее счастливого правления навеки. Полагаю, хуже не будет, если проявим некоторую инициативу.

— Осторожную, — подсказал глерд Финнеган.

— Да-да, обязательно, — согласился Джуэл. — И сами будем посматривать, на что это существо употребит свой уникальный дар. То, что посмотрел на веретено и придумал эту вещь, названную по простоте просто прялкой. Это… гениально! Прялка переворот не вызовет… надеюсь.