Естественная история драконов - Мари Бреннан

Драконианские руины

Охваченная благоговением, я замерла, точно пригвожденная к земле когтями горного змея, рухнувшего на меня с небес. Оцепенение прекратилось только после того, как лорд Хилфорд хмыкнул.

– Вы – что же, никогда не бывали в руинах под Недельтором?

Мой взгляд все еще был прикован к статуе, но ее очарование ослабло настолько, что я сумела ответить:

– Только в милбриджских, а они не слишком впечатляют.

– Это верно, – согласился эрл. – Недельторские тоже – особенно в сравнении с теми, что можно увидеть в пустынях Ахии – слишком уж много из них растащили камней для нового строительства. Но ворота в неплохом состоянии, если не считать утраченной головы.

Он продолжал – думаю, говорил о двойных воротах, столь характерных для драконианской архитектуры, и о гипотезах, касавшихся их возможного назначения. (Моя любимая выдвинута мистером Чарвингом, великим преобразователем городов: дракониане якобы регулировали дорожное движение в своих поселениях, направляя прибывающих всадников и экипажи в левый проем, а покидавших город – в правый. Это, конечно же, чистая фантазия, так как никто доселе не обнаружил в драконианских руинах доказательств существования интенсивного дорожного движения, требующего таких мер, но мистер Чарвинг так искусно превратил свою догадку в крайне удачную схему регулирования дорожного движения в Фальчестере, где она оказалась весьма кстати, что я могу только поаплодировать его красноречию.)

Однако я почти не слышала лекции лорда Хилфорда: рука сама собой полезла в сумку за блокнотом. Блокнот и карандаш я отыскала на ощупь, а взгляд мой тем временем оценивал пропорции и отмечал самые выразительные детали. Времени на то, чтобы зарисовать руины должным образом, не было – по крайней мере, на этот раз, хотя в подсознании уже начал складываться план возвращения сюда, – но я собиралась сделать хотя бы быстрый набросок.

Астимир воспринял этот план с нетерпеливым недоумением. Он не мог понять, отчего мне захотелось задержаться здесь, даже не войдя в руины.

– Минуточку, – рассеянно ответила я, обозначая на листе бумаги контур надвратного камня, рухнувшего и расколовшегося надвое.

Как же давно он упал? После падения он откатился вперед, его лицевая сторона ушла в землю, и часть крыла статуи на ней могла сохраниться намного лучше, чем уцелевшее левое крыло. Но, чтобы поднять эту штуку, потребовался бы строительный кран, и ее тайны – увы! – остались неразгаданными.

Наконец перспектива новых чудес оторвала меня от работы. Не спеша прятать блокнот, я перевернула страницу, и мы прошли под уцелевшей аркой и углубились в руины. Один лишь этот выштранский день приучил меня к быстрой работе лучше, чем все, что случилось с тех пор. Торопливыми штрихами набрасывала я основные контуры, намечала перспективу и степень разрушения встречавшихся нам строений, а после не один день по памяти дополняла свои наброски более мелкими деталями. (С результатом вы и сейчас можете ознакомиться в «Видах горной Выштраны», опубликованных, когда я начала приобретать такую известность, что все, вышедшее из-под моего пера, обещало принести изрядный доход. Для научных целей не рекомендую – слишком многое из добавленного «по памяти» шаблонно или откровенно фантастично – однако почувствовать дух этого места вы вполне сможете.)

Друштаневские руины были невелики. За воротами простирался просторный открытый двор, в то время густо заросший деревьями и кустарником. Ковырнув каблуком землю на открытом месте, лорд Хилфорд обнаружил отколотый уголок камня из мостовой, поднявшийся кверху под острым углом под напором корней снизу. Но здесь мы надолго не задержались: Астимир поторапливал нас, призывая двигаться дальше, к главному храму впереди.

Я называю это здание храмом, хотя, конечно же, о назначении этих строений спорят еще со времен древних никейцев. Все драконианские постройки столь грандиозны, что внушают благоговение, и мы, как следствие, естественным образом ассоциируем их с религией. Меньшие здания не выдержали груза тысячелетий, прошедших со времен падения этой древней цивилизации, и нам остались только грандиознейшие из образчиков ее архитектуры – но ради какой цели могли быть воздвигнуты такие здания, как не во славу древних драконоглавых богов?

Чуть дальше внутри находились пилоны фасада храма, такие огромные, что и само время не смогло свалить их. Перемычки между ними обрушились, как и надвратный камень правой стороны ворот, и скопление обломков и грунта поднималось почти на треть высоты фасада. Астимир помог лорду Хилфорду вскарабкаться на эту груду, затем нагнулся и подал руку мне. Юбки зацепились за куст, и какая-то противная колючка оставила длинную прореху в ткани, но меня это не беспокоило. Сверху я смогла заглянуть в гипостильный зал^[5], открытый ныне всем стихиям – тонкие каменные плиты кровли давным-давно переместились вниз, где и лежали, погребенные под землей так же, как и мостовая на дворе.

Некоторые из колонн накренились и опирались друг на друга, словно пьяные джентльмены, утомленные ночной пирушкой, другие массивными цилиндрами раскатились по полу. Солнце поднялось так высоко, что согрело храм изнутри, превратив его в тихое, укромное убежище от непогоды и холода. Стены зала украшали величавые фигуры драконианских богов – странно плоские для глаза, привыкшего к современным нормам перспективы, но намекавшие на тайны забытых, ушедших эпох. Как я жалела, что не училась живописи и не могу передать игру света на этих источенных временем фигурах! Что ж, будучи лишь обычной женщиной с карандашом, я двинула в бой свой блокнот и сделала все, что могла.

На этот рисунок попал и лорд Хилфорд, склонившийся, чтобы раздвинуть высокую траву и рассмотреть одну из повалившихся колонн снизу. Вскоре он окликнул меня:

– Миссис Кэмхерст! Вы должны это видеть. Нет ли у вас с собой материалов, подходящих для снятия оттиска?

Я послушно извлекла из сумки палочку древесного угля и большой лист бумаги и пробралась к эрлу.

– Что здесь?

– Проведите ладонью, – пояснил он.

Я ощупала колонну снизу, как ощупывала драконье крыло, но мои пальцы встретили не микроскопическую шероховатость шкуры горного змея: там, снизу, оказались глубокие канавки, несколько сглаженные временем, но все еще явственно ощутимые.

Я изогнулась, как могла, стараясь рассмотреть их, но разглядеть что-то в тени после ярких солнечных лучей мне не удалось. При помощи лорда Хилфорда и Астимира, вставших по обе стороны от колонны и прижавших к ней снизу бумажный лист, я принялась натирать бумагу углем повсюду, куда могла дотянуться.

Наконец мы извлекли бумагу. В центре листа остался значительный пробел, но по обе стороны от него на натертом углем листе отчетливо проступала вязь линий – такую же я не раз видела прежде в книгах.