Пророчество о драконятах - Туи Сазерленд

Дракончиков остановили у входа в пещеру Беды. Положив голову на узкий подоконник, меднокрылая небесная смотрела в небо. Обернувшись, она мрачно взглянула на королеву.

Портрета Пурпур на стене больше не было, а на полу тлела кучка золы. Королева бросила взгляд на пустую стену, и из ноздрей её вырвался дым.

– Вон отсюда!

– Это моя комната, – возразила Беда.

– Я здесь королева, и мне решать. Делай, как сказано! Отправляйся спать на арену, и если кто-нибудь ещё вздумает распевать песни, выжги ему язык!

Яростно хлестнув хвостом по полу, Беда выскочила в коридор. Их величества чудом успели отскочить, утратив на мгновение всякое величие. Глин заметил, как некоторые стражники с ухмылкой переглянулись.

Обдав дракончиков волной жара, меднокрылая устремилась в туннель, едва удостоив их взглядом. Глин с тревогой посмотрел вслед. Сердится на него? За что?

– Сюда! – Королева Пурпур втолкнула Звездокрыла в пещеру. Он неловко перелез через бассейн с водой, намочив задние лапы. Цунами оттолкнула стражников и легко перепрыгнула сама, за ней последовал Глин.

– Рады небось, что испортили мой праздник? – прошипела Пурпур с порога. – Больше вам это не удастся.

– Почему ты не убьёшь их? – впервые подала голос Огонь.

Огромная, куда крупнее своей союзницы, дракониха почти упиралась головой в потолок туннеля, а лапы у неё были вдвое толще, чем у Глина. Она не носила ни золотой кольчуги, ни драгоценностей. Пролитая кровь многочисленных жертв навсегда окрасила её когти и зубы в красный цвет, а на левом боку под крылом виднелся длинный рваный шрам. Глаза, лишённые белков, чернели зловещими провалами.

– Так просто неинтересно, – усмехнулась Пурпур. – Пускай дерутся. Завтра мой День яйца, будем развлекаться с утра до вечера.

Глин уже ненавидел слово «развлекаться».

Огонь свирепым взглядом отогнала стражников дальше по коридору и тихо прошипела:

– Если они те самые, о ком говорится в пророчестве, то лучший способ не дать ему осуществиться – убить всех.

– Возможно, – согласилась Пурпур, поигрывая раздвоенным языком. Судя по взгляду, брошенному на Звездокрыла, ей не терпелось увидеть ночного дракона в бою. – Только ты уже пробовала – и сильно это помогло? Все знают о том разбитом яйце небесных., да и обо всех остальных.

Что бы это значило? Глин навострил уши.

От удара хвоста дрогнул каменный пол.

– Ещё как помогло! – прорычала песчаная дракониха. Теперь у них нет небесного, только четверо – а в пророчестве говорится о пятерых!

Глин переглянулся с Цунами. Значит, Пурпур промолчала об Ореоле. Понятно, не хочет расставаться с драгоценным экспонатом своей коллекции.

– Тем не менее, как ты сама слышала, – усмехнулась Пурпур, – наши невежественные подданные продолжают завывать о драконятах, которые станут судьбой и спасут мир. В них верят, сколько бы ни говорилось о разбитых яйцах, и если убить тайно, толку не будет. Даже если повесить их на стенах дворца, никто не поверит, что это те самые. Когти мира подсунут других, и всё начнётся заново.

Огонь обнажила зубы в яростном оскале.

– Миру не требуется никаких пророчеств! Достаточно всем признать меня, и война закончится хоть завтра.

– Не все драконы столь мудры, как твои союзники небесные, – самодовольно выпрямилась Пурпур, – но послушай: если драконят убьют на арене, это увидят все. Каждый убедится, что они слабы, и потеряет веру в пророчество. Всё будет кончено. Это надёжнее, чем избавиться от них потихоньку. – Она хитро взглянула на песчаную великаншу. – Согласна?

– А если их не убьют? – нахмурилась Огонь.

– Убьют… но на крайний случай можно и подстраховаться.

Цунами громко фыркнула.

– Я, конечно, извиняюсь, но не могли бы вы обсудить свои грандиозные планы где-нибудь подальше?

Казалось, два огненных королевских взгляда испепелят морского дракончика на месте, но голова Цунами осталась гордо поднятой.

Пурпур полезла в мешочек, подвешенный под крылом, достала пригоршню округлых чёрных камней и рассыпала вдоль порога. Дохнула огнём, и камни вспыхнули жарким пламенем. Драконята оказались по ту сторону огненной стены.

– Спокойной ночи и до встречи на арене, – прошипела королева. – Думала поиграть с вами подольше, но похоже, завтра вечером всё закончится. Не везёт мне с развлечениями, – вздохнула она.

Когда тяжёлые шаги двух королев затихли в коридоре, Глин обернулся к друзьям и тут же ойкнул от неожиданности, оказавшись в крепких объятиях Цунами.

– Как я рада, что ты живой! – воскликнула она, сплетаясь с ним хвостом и хлопая по спине крыльями. – Дурачок ты наш…

– Ага, – виновато потупился он, – но я ещё больше рад, что вы живы.

Он притянул к себе Звездокрыла, и они обнялись все вместе. Ощущая голову ночного дракончика у себя на плече, Глин снова подумал, что пускать его на арену никак нельзя.

– Надо подумать, как выбираться отсюда, – сказал он твёрдо.

– Сначала мы тебя отмоем, – фыркнула Цунами, отодвигая в сторону Звездокрыла и отстраняясь сама. – В воду, живо!

– Да ладно, – отмахнулся Глин, – мне… – Закончить не удалось – мощным пинком Цунами опрокинула его в бассейн.

Он вынырнул, чихая и отплёвываясь. На дне можно было стоять, если вытянуть шею. От пылающих рядом камней ледяная вода уже нагревалась.

– Ну вот, – с удовлетворением заметила Цунами, – теперь куда лучше.