Ладья - Дэниел О’Мэлли

– Да ну?

– Разумеется. Ты ничего не знала, а сейчас, всего два дня спустя, я вижу, что ты хорошо устроилась в Ладейной, успешно проводишь встречи с самыми влиятельными людьми в стране и управляешься с делами, которые не только совершенно секретны, но и способны привести в ужас! Ты не находишь все это странным?

– Леди Фарриер, это не самое странное, что мне довелось сегодня услышать. Даже в первую десятку не попадает, – ответила Мифани невозмутимо.

– Да, наверное, не попадает, – согласилась Фарриер, слегка улыбаясь. – Это вообще наша профессиональная проблема. Вряд ли есть что-то, что может показаться нам неправдоподобным.

Подошел официант и, почувствовав напряжение между двумя женщинами, принял заказы с заметной тревогой.

– Однако удивить нас все-таки можно. И ты – одно из самых удивительных зрелищ среди всех, что я видела за долгое время. Мне интересно, как ты узнала, кто ты и что ты?

Мифани пристально посмотрела на нее и в какое-то мгновение чуть не поддалась соблазну. Можно ли ей было рассказывать, что Томас знала о том, что грядет, – знала и подготовилась к этому? Фарриер была наделена властью и могла быть ценным союзником.

«К тому же, – подумала она про себя, – справиться со всем этим в одиночку тяжело. Я провела на работе всего день и уже узнала так много ужасных вещей. На страну вот-вот обрушится армия чудовищ. Кто-то в Правлении хочет меня убить, а я до сих пор не знаю почему. В мои обязанности входит все это уладить, а я даже не помню своего второго имени! Как же хочется кому-нибудь это рассказать!»

Но как бы эта мысль ее ни манила, Мифани знала, что не может этого сделать. Если она унаследовала силы Томас, значит, ей перепали и ее враги. Была ли Фарриер настоящим врагом или нет – подругой она ей точно не приходилась.

– Видимо, я быстро учусь, – сказала Мифани и сделала большой глоток воды из своего стакана.

– А можно я задам личный вопрос? – спросила Фарриер.

– Пожалуйста, – позволила Мифани.

– Это может прозвучать странно, но кем ты себя считаешь? Думаешь, ты Мифани Томас, ладья Шахов? Или просто кто-то в ее теле? Помнишь что-нибудь о том, кем ты была?

– Хороший вопрос, – произнесла Мифани, слегка улыбнувшись. – Я пока еще не решила, как на него ответить.

– Но…

– Но я не она. Она моргнула, а когда открыла глаза, это был уже другой человек.

Алрич проснулся.

– Можно я кое-что спрошу? – сказала Мифани.

– Полагаю, да, – нерешительно ответила леди Фарриер.

– Какой была Томас? – спросила Мифани, получив в ответ изумленный взгляд.

– О, э-э, да господи, – забормотала Фарриер, отчего-то застигнутая врасплох. – Она была… милой.

– Милой? Она была милой?

– Пойми, мне как-то неловко рассказывать тебе, что я думаю о Мифани Томас, – указала Фарриер, и ее действительно можно было понять.

– Разумеется, но я не спрашиваю вас, доверили бы вы ей свой «бентли» или нет. Я просто хочу узнать, какой она была.

– Ладно, дай мне минутку, – сказала Фарриер. Она посмотрела тем же отсутствующим взглядом, какой был у нее три ночи назад, когда она удивилась, находясь у Мифани во сне. – Томас одновременно была и огромным разочарованием, и удивительно ценным агентом. Когда мы привели ее ребенком, это был невероятный успех. Абсолютно новый талант без явных слабостей и деформаций. Ты знаешь, какая это редкость? На таком-то маленьком острове? Организация внимательно за ней наблюдала. Если захочешь, ты, наверное, сможешь найти в Имении записи о том, что она ела на ужин каждый вечер на протяжении трех месяцев между тем, как она проявила свою силу и как ее забрали к нам. Я несколько недель смотрела сны этой девочки и расписывала их поминутно, во всех подробностях, искала признаки любых психических расстройств. Расспрашивала ее, старалась устроить так, чтобы каждый сон происходил в месте, где можно было ее испытать… – Фарриер осеклась.

– И? – сказала Мифани.

– И все было хорошо. Она была здорова умственно и физически, она была довольна. Она была наша.

В комнату Алрича привели привлекательного молодого человека, и глаза Алрича засияли.

– А почему тогда она стала разочарованием? – спросила Мифани, уже отчасти зная ответ, но желая услышать, что по этому поводу думает Фарриер.

– Возникло одно из обстоятельств, которые нельзя предвидеть. Она была смышленой девочкой, вроде бы вполне стойкой, но переезд переживала не очень хорошо. Да, многие дети сталкиваются с проблемами, когда их забирают из семей, но Имение устроено таким образом, чтобы свести потрясение к минимуму. Его цель – быстро принять учеников, устроить их удобно и с любовью и обучить эффективному применению их способностей. Но Мифани Томас ушла в себя. Она казалась почти патологически застенчивой. Где-то, полагаю, это и было приемлемо. Но когда ее талант был связан исключительно с физическим контактом, это было катастрофой. И мы возлагали большие надежды на тебя… то есть на нее. – Фарриер остановилась и глубокомысленно посмотрела на женщину, сидящую напротив нее.

«Я знаю, о чем вы думаете, леди Фарриер. Вы думаете, передались ли мне способности Томас вместе с телом. Вы думаете: “Хм-м, раз все эти мозговые клетки испустили дух и Томас освободила место, значит, и те дольки, которые позволяли управлять чужими телами, тоже перестали работать?” Вот почему вы не стали пожимать мне руку».

– Так вот, у нас появилась девочка, которая, в дополнение к умению контролировать других, вроде бы, могла вырастить вокруг себя непроницаемый эмоциональный и социальный щит. О том же, чтобы отпустить ее, не было и речи, потому что из Шахов не уходит никто.

– Даже дети? – тихо спросила Мифани.

– Даже дети, – подтвердила Фарриер. – С ней мы никак не двигались дальше и постоянно видели нереализованный потенциал. Но не думай, что мы просто сдались и признали неудачу! Персонал и учителя Имения потратили целые годы на твое обучение. Такое разочарование. – Фарриер покачала головой.

«Вы забываете, на минуточку, что я не она, – подумала Мифани, когда леди Фарриер обвела взглядом комнату. – У нее что, остаточное чувство вины? Должно бы быть».

Алрич сидел за своим столом, внимательно читая отчеты и вытирая губы, а парень храпел на диване позади него.

– Когда стало ясно, что силы Мифани Томас так и останутся ограниченными, Правление решило не уделять особого внимания ее обучению, – продолжила Фарриер. – Она спокойно себе училась, получая, к слову, первоклассное образование, а потом попала работать в Шахи.

«Она жила неприметной жизнью, а вы засунули ее на какую-то трудную маленькую должность в относительно неважном подразделении, – продолжали всплывать субтитры в сознании Мифани.

– А потом, слава богу, она себя оправдала. Проявила себя весьма способной. Даже более чем… она была потрясающа. При ее стараниях администрация Шахов преобразилась, а сама она выросла до ладьи.