Ричард Длинные Руки - грандпринц - Гай Юлий Орловский

Ветерок стих, но повалил снег, крупный и пушистый. Все вокруг стало белым, даже высокие обломки скал с резкими гранями сгладились и укрылись широкими белыми шляпами. Потом ветер легко сдует, они снова неприятно и предостерегающе заблещут, но сейчас выглядят мирно, как гигантские грибы.

Ущелье осталось за спиной, дальше протоптанная дорога. Резко пробитую санными полозьями колею на глазах заносит снегом, вдали гнедая лошадка идет трусцой и тащит за собой розвальни.

Бородатый мужик лежа подергивает за вожжи, на что лошадка совершенно не обращает внимания, идет той же мелкой экономной рысью, даже снег на спине не колыхнется, накопившись уже толстым слоем.

Бобик пронесся вперед огромным черным зверем непонятной породы, мужик оторопело уставился ему вслед, наконец в испуге оглянулся на грохот тяжелых копыт.

Мы с арбогастром увидели его вытаращенные глаза и широко распахнутый рот.

— Господи, — вскрикнул он и торопливо перекрестился. — Откуда… Простите, господин! Со стороны того ущелья давно никого не было!

Я равнодушно смотрел, как он сорвал шапку с лохматой головы, поинтересовался:

— Опасное?

— Да, — ответил он и торопливо поклонился. — Всякое говорят… Там всего много, от разбойников до всяких чудищ.

— Если разбойники, — заметил я, — значит, иногда бывают и путники, а то и караваны… Это что там вдали за город проступает?

Он посмотрел на меня с еще большим изумлением.

— Господин рыцарь, видать, издалека…

— Очень даже, — подтвердил я.

— Это же Зондерсхаузен, — сказал он с почтением. — Наш главный город…

— Главный? — переспросил я. — А как называются эти земли?

— Земли? — повторил он тупо. — Земли графа Шварцбурга, а кого же еще?..

— Понятно, — сказал я. — А королевство?

Он вытаращил глаза.

— А что… королевство?

— Как называется? — спросил я нетерпеливо, тупость и замедленность простолюдинов всегда раздражает. — Название у него есть?

— Королевство и королевство, — пробормотал он в замешательстве, — никогда не слышал, чтобы его как-то называли… Да и про королевство недавно узнали…

Я отмахнулся, дальше не слушая, арбогастр прибавил скорости, и сани быстро остались позади. Впереди из стены падающего снега медленно проступают, как из густого тумана, башни и высокие дома из темного камня, все это окружено высокой зубчатой стеной, на башнях трепещут красные флаги, а к распахнутым воротам, уже вижу, тянется вереница тяжело груженных саней.

Выбравшись на дорогу, мы понеслись по обочине, обгоняя неспешный обоз. Придвинулись привратные башни городской стены, массивные и рассчитанные на многочисленную стражу, сверху крытый навес, где можно поместить полсотни лучников или арбалетчиков, расстреливающих всякого, кто посмеет ломать запертые ворота.

Справа и слева по двое стражей, я приготовился отвечать на вопросы, платить пошлину за топтание местной земли, что вообще-то справедливо, однако стражи лишь посмотрели с ленивым интересом на огромного черного пса, перевели взгляды на такого же черного и тоже огромного коня, а на меня посмотрели с куда меньшим интересом, хотя я вроде бы тоже весьма и зело, однако явно без доспехов, а одежка на мне роскошью не блистает.

Я проехал под аркой, почти физически ощутив ее массу и тяжесть. Если враг все же выбьет ворота, то эта каменная гора обрушится и перекроет дорогу. Конница отступит, а от карабкающихся по обломкам храбрецов защищаться легче.

В маленьких городках стражи на входе всегда останавливают даже одиноких всадников, пусть из простого любопытства, а в больших один не воин, даже если герой.

Я проехал в сторону центра, высматривая гостиницу или постоялый двор поприличнее, снег за это время сперва поредел, затем прекратился вовсе, мир очистился, все здания вдали обрели четкость и стереоскопичность, словно вымытые дождем камни булыжной мостовой.

Впереди на плоской горе со срезанной вершиной, что уже и не гора, а просто пьедестал, гордо высится замок, настолько величественный и украшенный дополнительными пристройками, что видно, как превращается с каждым следующим поколением жильцов в подобие дворца.