Отягощенные злом. Разновидности зла - Александр Афанасьев

Здесь его зачислили во вновь формируемый «отряд 500», как и обычно совершенно секретный, по бумагам проходящий как воинская часть где-то в Сибири. На самом деле – это был отряд особого назначения, за которым закреплялся сектор ответственности в несколько тысяч квадратных километров. В этом секторе ответственности, кто будет жить, а кто нет – решали они.

После скорой победы генерала Апраксина к России отошла огромная, крайне сложная в этническом, религиозном плане, с чудовищным рельефом и климатическими условиями территория. Ложкой меда был Карачи – первый русский порт в Индийском океане (дошли!) и Гвадар – намного меньший по размерам второй, а бочкой дегтя – Афганистан и племенные территории.

Племенные территории – ключ ко всему региону и камень преткновения – впервые за сто лет оказались единым целым. До этого они были поделены на две части, согласно линии, которую провел сэр Мортимер Дюранд, обычный чиновник из британского Министерства колоний. Линию он провел наобум, разделив некогда единые племена надвое. Объединить их было не так просто.

Племена к востоку от линии Дюранда оказались в зоне полного контроля Британской империи. Понимая, что контролировать столь буйных подданных невозможно, а взять что-либо ценное с этой земли не получится – там просто не было ничего, – британцы узаконили существующую систему власти в виде специальных административных территорий. На этих территориях правили не британские чиновники, а избранные племенные советы, британское законодательство применялось, но с большими оговорками – причем не британским судом, а местными судьями, судящими на основе дикой смеси британского прецедентного права и племенных норм, известных как Пуштун-Валлай, кодекс чести пуштунов. На тот момент ислама здесь практически не было. Нет, он, конечно, был, но не в виде Корана, а в виде того, как этот Коран понимает местное духовенство. Учитывая, что Коран здесь был только изданный в оригинале, на арабском, а местные понимали только пушту, с законами шариата тут были большие проблемы.

Тем не менее британские благотворительные миссии посылали миссионеров в Зону Племен, и им удалось сделать немало. Например, еще в пятидесятые здесь работали школы и больницы при христианских миссиях, проповедники проповедовали Библию, и никто им не отрезал голову.

В соседнем Афганистане в конце сороковых наступил кризис власти. До этого королевская власть вообще почти никак не распространялась на восточные пуштунские провинции, пуштуны платили налоги, какие хотели, молодые люди шли в армию, чтобы научиться воевать, да и подкормиться за королевский счет. В горах было голодно, источников дохода практически не было – про опиумный мак в те времена здесь и слыхом не слыхивали.

Фактически оккупировав Афганистан и посадив на его трон короля-марионетку, британцы сделали большую ошибку. Нет, ошибка заключалась не в оккупации Афганистана, отнюдь. Умные оккупанты просто посадили бы на трон своего человека и стали бы эксплуатировать страну. Британцы же решили идти по пути создания единого государства, то есть присоединения Афганистана к индостанскому субконтиненту. Одновременно с этим они попытались объединить уже разделенную пуштунскую нацию на основе «своих», восточных племен. Это послужило тем факелом, который попал в пороховой погреб – началось Второе пуштунское восстание, его удалось подавить, но мира это не принесло – за Вторым последовало Третье, еще более тяжкое, поднятое мусульманами по всей Индии.

Второй акт этой трагедии разыгрался в середине девяностых, после провала тщательно подготавливаемого британской разведкой восстания в Бейруте. Это восстание базировалось, прежде всего, на мысли о том, что Россия не до конца ассимилировала Восток, и стоит только дать сигнал к восстанию – народы Востока восстанут против русского угнетения. Результат восстания показал: нет, совсем не так, Россия создала за время господства на Востоке сильную социальную базу, которая по меньшей мере не уступает социальной базе исламистов. Причем эти люди готовы отстаивать свое право жить в Российской империи с оружием в руках точно так же, как и те, кто готов выступить с оружием в руках против России. Вместе с казаками и русскими военными в Бейруте сражались и те из местных, кому было что терять, а в других местах, например в Багдаде, Бейрут просто не поддержали. Стало понятно, что задачу дестабилизации и развала России наскоком не решишь, требуется больше времени и гораздо больше людей. Поскольку предпосылки к развертыванию террористического движения на восточных территориях России отсутствовали, следовало в больших количествах импортировать террористов. Нужны были и лагеря подготовки – с тем уровнем развития техники, какой был достигнут, создание даже небольших тайных лагерей непосредственно на российской территории было признано невозможным.

Так, в Афганистане и в Зоне Племен появились лагеря подготовки террористов, появились проповедники. На западе страны готовились шиитские банды, которые в нужный час вырезали половину Персии. На Востоке – банды суннитские, точнее – ваххабитские, использующие самое консервативное и нетерпимое к инаковерующим учение суннизма.

Третий акт трагедии Афганистана наступил, когда русская армия за три дня разгромила британскую группировку войск на северо-востоке Индостана и заодно за это же самое время взяла Кабул и Кандагар. Последовавшие за этим лобовые бои подготовленных в лагерях боевиков – а их были десятки тысяч – с частями русской армии привели ваххабитское движение в Афганистане к разгрому: столкнувшись с ударными частями русской армии, с налаженной разведкой, поддержанными авиацией, боевики, потеряв до половины своих сил и не нанеся русской армии сколь-либо существенного вреда, вынуждены были отступить на британскую территорию.

Оставалось одно – террор. А для того чтобы противостоять террористам, нужна была не армия – нужны были другие террористы…

Их перебросили в горный центр подготовки войск особого назначения, около красивейшего озера Иссык-Куль. Там они четыре месяца постигали науку горных патрулирований, засад и контрзасад, налетов, зачисток. Осваивали штурмовое десантирование с вертолетов всех типов. И все это – с рюкзаком с тридцатью килограммами выкрашенных красным булыжников за спиной. Камни красили красным для того, чтобы ни у кого не возникало желания выбросить часть в начале маршрута, чтобы потом подобрать в конце. Этот рюкзак надевали утром и носили до вечера, он был с курсантом везде: на теоретических занятиях, во время приема пищи – от команды «подъем» до команды «отбой» они носили с собой этот проклятый рюкзак. Вся рубаха была в белых разводах от пота, царапала кожу, ткань настолько пропитывалась едким потом, что ее не стирали – выбрасывали. Кое-кто рассказывал, что на Востоке была такая пытка… человеку связывали руки за спиной, привязывали к веревке и тянули вверх. Здесь было что-то подобное… когда тяжелый «Сикорский» перебросил его в Афганистан и можно было ходить без этого проклятого рюкзака, первое время он не ходил, а буквально летал по горам. Из жратвы – только бомж-пакеты, вермишель со специями, которую ломали в мелкое крошево и перекладывали в обычные, полиэтиленовые нешуршащие пакеты и майонез в дой-паках – жирная и калорийная пища, которую легко носить с собой и которая дает хоть как-то тянуть ноги. Еще ели хлеб, когда были в расположении, и иногда давали сушеное мясо – на него они набрасывались, как собаки.