Эталон победы - Алексей Фомичев

Жизнь на кордоне замирала с закатом светила. Смолкали птицы, пряталась лесная и полевая живность, уходили в норы грызуны. И люди спешили отгородить себя от природы крепкими стенами домов, скоротать вечерок перед огнем жаровни с кружкой вина или пива да лечь спать после тяжелого дня.

В малых поселках и хардарах (хутор или ферма по-местному) после заката светила никакой активности. Улочки и дворы не освещаются, люди не ходят, сидят дома. В городах иначе, там и кабаков хватает, и факелы на стенах, и стража бродит по улицам. Но до этих городов от кордона как минимум двадцать верст. Да и не часто в них заезжают брантеры. Только если припасы пополнить или отдохнуть после рейда. А так все по полям и по хардарам.

Во второй декаде серостава в приграничье темнело очень рано. Днем светило успевало проскакивать только по краю небосклона и торопливо падало за горизонт, а чаще за тучи. С наступлением тьмы здорово холодало, хоть и изредка, но иней прихватывал жухлую траву, а тонкий как мыльный пузырь ледок покрывал мелкие лужицы. Чтобы потом, утром, едва слышно трескаться под каблуками сапог и копытами коней.

В такую темень и холод да еще под завывание ветра совсем не радостно скакать по дороге, вглядываясь в ночь прищуренными, покрасневшими от пыли глазами. Увы, это удел охотников за головами шустрил. Если, конечно, они настоящие охотники.

Группа Сергея Штурмина, известная в имперской провинции Дельра как брантерская команда Шурма, в полной мере испытывала на себе прелести ночного вояжа. Правда, в этот раз их мучения должны были прерваться на отдых. Группа шла в Тоск – большой хардар, перевалочный пункт на торговом пути из империи в полуночные домининги, он же единственный на пять верст вокруг обитаемый уголок.

Отдых они, безусловно, заслужили, успев за последние двое суток настичь мелкую банду налетчиков и перехватить без малого полпуда мелкорубленого гезыха – дурман-травы, которая в этих краях не растет разве что на воде.

Даже город на полудне провинции некогда был назван по имени этой травы. Так он и остался Гезыхом до нынешних времен.

Высушенный, перемолотый гезых либо заваривают, как чай, либо сжигают над жаровней. Настой или пары гезыха вызывают галлюцинации, состояние легкости, эйфории. Среди побочных эффектов – излишняя болтливость, жажда и привыкание к «забаве» с третьего раза. Подсевший на гезых человек каждый раз увеличивает дозы и в итоге впадает в забытье, из которого уже не выходит.

В империи продажа гезыха карается каторгой, а использование для развязывания языка еще и конфискацией имущества. Понятно, что траву используют тайные службы, а кроме них – мошенники, проходимцы и торговцы запретным зельем.

В полуденно-закатной части империи гезых растет в обилии, так что по осени сюда слетаются сборщики со всех сторон. В полную силу трава входит в конце листогона, но для придания ей нужных качеств сбор следует хорошенько просушить и перемолоть. И только в таком виде вывозить. В любом другом случае гезых быстро преет и теряет свои свойства.

Власти как могут борются со сборщиками и перевозчиками, но поставить стражу возле каждого поля не в силах. Так что большая часть времени у брантеров уходит на выслеживание и отлов ловких и пронырливых курьеров.