Смерть на двоих - Татьяна Смирнова

– В общем-то, это совсем не сложно, – пробормотала женщина, осторожно ставя на карниз ножку в мягкой домашней туфельке, – довольно широко. Если не смотреть вниз, то ничего плохого не случится.

О том, что скажет муж, если вдруг прознает об ее вылазке, Кэти старалась вообще не думать. Ну… А откуда он узнает? Джеймс уехал вместе с ним, а остальная прислуга, вышколенная как в Букингемском дворце, в его личные покои без прямого приказа ни за что не сунется.

Рассуждая таким образом, Кэти без особого труда добралась до окна кабинета, кошкой проскользнула внутрь и с большим облегчением спрыгнула на пол.

После всех трудов, которые она приложила, чтобы сюда попасть, Кэти ожидала увидеть пещеру Али-Бабы… Ну, положим, сундуки, набитые алмазами, для обычного лондонского дома – это немного слишком, но хоть что-то необычное здесь должно быть? Иначе, зачем так тщательно запирать самую обычную комнату.

Личный кабинет Этьенна как две капли воды походил на личный кабинет ее отца, судьи Бэрта: большой письменный стол у окна, где больше света, пара стульев – кресел здесь не водилось по определению, – небольшой и не слишком удобный диванчик у стены, вероятно, чтобы визитеры не рассиживались и не мешали хозяину работать. Пара глухих шкафчиков без стекол.

Кэти прошла по плотному ковру, совершенно глушившему шаги, попыталась сунуть любопытный нос в один из шкафчиков – он оказался заперт! Закрыт на ключ, который, скорее всего, Этьенн носил где-то у сердца. С ящиком письменного стола дело обстояло так же безнадежно.

Кэти совсем было пала духом. Загадка двух паспортов, таинственной жены и брата-священника со шрамом на левом плече грозила так и остаться неразгаданной и испортить ей настроение на весь день. Даже поездка по модным лавкам, о которой она думала совсем недавно с таким удовольствием, как-то сразу померкла.

Единственным доступным предметом оказалась все та же шкатулка для приглашений. Кэти двумя руками открыла тяжелую крышку.

На самом верху лежал длинный конверт из плотной белой бумаги: приглашение на «мальчишник» к младшему сыну виконта Уэсберри, затем шла запись какой-то карточной партии, счет от портного, письмо, пространно повествующее о шансах некой кобылы Леды в дерби, чрезвычайно вежливое напоминание о проигранном пари, снова приглашения на какие-то сугубо мужские сборища… Снова счет, на этот раз от каретника… Еще одно письмо…

«Милостивые государи, – прочла Кэти, – понимая всю трудность и деликатность положения, в котором вы оказались из чувства глубокого патриотизма и любви к Великой Британии…»

Карие глаза Кэти от удивления стали в два раза больше. «Любовь к Великой Британии» у француза?! Она быстро просмотрела все письмо до конца: содержание его было вполне безобидным и состояло в основном из общих фраз, уверения в неизменном уважении и благодарности и прочего словесного мусора, которым так богат эпистолярный жанр.

Нижний край письма был оборван. Вернее, неровно отрезан.

Внезапно в коридоре послышались шаги. Кэти замерла. Шаги на полминуты стихли, послышался голос, отдающий кому-то распоряжение… Это был голос Этьенна, барона де Сервьер… с которым Кэти никак не хотела столкнуться в помещении, так тщательно запертом.

Шаги возобновились. Не было никаких сомнений в том, что он шел сюда. Куда ж ему еще идти, не в кладовые же?

В панике Кэти захлопнула шкатулку и ланью метнулась к окну. Обратный путь она проделала втрое быстрее, даже не задумываясь о двадцати футах, отделяющих ее от земли. И лишь оказавшись в относительной безопасности, в общем зале, Кэти поняла, что нечаянно утащила у мужа странное письмо. Спасаясь из кабинета, она машинально сунула лист бумаги за манжету, и теперь он торчал оттуда, напоминая ей о неподобающем поведении. Кэти быстро затолкала его поглубже, пообещав себе, что вернет на место при первой же возможности, бросила взгляд на большие напольные часы и заторопилась. Поездка по магазинам была слишком важным предприятием, чтобы откладывать ее из-за пустякового, в сущности, происшествия.