Давший клятву - Брендон Сандерсон

Плач. Дети в огне. Умоляют отцов спасти их от пламени. И голос Эви, сопровождающий их всех…

А сумеет ли он когда-нибудь от этого избавиться? Черный Шип превращается в труса! По ночам его мучают кошмары. Он слышит плач всякий раз, когда видит пламя. Буря бы побрала Эви за то, что она сотворила с ним! Если бы она вела себя как взрослая женщина, а не как ребенок, если бы она хоть раз выполнила свой долг или просто поняла, какова на самом деле жизнь, – ее бы не убили.

Далинар вывалился в коридор и наткнулся на группу молодых солдат. Они поспешно отступили к стенам и отдали ему честь. Полководец в ответ на салют кивнул, пытаясь не выглядеть грозовой тучей.

Непревзойденный генерал. Вот кто он такой.

– Отец?

Далинар резко остановился. Он совершенно не заметил среди солдат Адолина. В свои пятнадцать юноша сделался высоким и красивым. Первое он унаследовал от Далинара. Сегодня на Адолине был модный наряд с избытком вышивки, а верхнюю часть сапог украшало серебро.

– Солдат, это нестандартная форма, – заявил ему Далинар.

– Знаю! – отозвался Адолин. – Ее пошили специально для меня.

«Вот буря…» Его сын становится щеголем.

– Отец, – Адолин шагнул к нему и от нетерпения сжал руку в кулак, – ты получил мое сообщение? У меня назначен поединок с Тенатаром. Отец, у него есть ранг! Это шаг к получению собственного клинка! – Он просиял, не сводя глаз с Далинара.

Внутри Далинара воевали эмоции. Воспоминания о славных годах с сыном в Йа-Кеведе, где он учил Адолина ездить верхом и сражаться мечом.

Воспоминания о ней. О женщине, от которой Адолин унаследовал русые волосы и улыбку. Такую искреннюю. Далинар не обменял бы честность Адолина на сотню солдат в безупречной униформе.

Но прямо сейчас он не мог ее вытерпеть.

– Отец? – окликнул Адолин.

– Ты в униформе, солдат. Тон слишком фамильярный. Разве я учил тебя вести себя так?

Адолин покраснел, а потом придал лицу более строгое выражение. Он не падал духом от суровых слов. Когда Адолина порицали, он лишь удваивал усилия.

– Сэр! – заявил юноша. – Я буду гордиться, если вы придете на мой поединок на этой неделе. Я думаю, вам понравится мое выступление.

Буря бы побрала этого ребенка. Ну разве ему можно отказать?

– Я приду, солдат. И буду наблюдать с гордостью.

Адолин ухмыльнулся, отдал честь и бросился к друзьям. Далинар ушел так быстро, как только смог, чтобы избавиться от этих волос, этой чудесной – и пугающей – улыбки.

Да, выпивка ему нужна сильнее обычного. Но он не станет клянчить ее у поваров. У него имеется другой вариант, который, в чем Черный Шип не сомневался, не предусмотрел даже хитроумный Гавилар. Он спустился по очередным ступенькам и добрался до восточной галереи дворца, на этот раз повстречав бритоголовых ревнителей. То, что Далинар проделал весь этот путь и выдержал их осуждающие взгляды, свидетельствовало о его отчаянии.

Он спустился по лестнице в недра дворца и оказался в коридоре, который уводил к кухне в одном направлении и в катакомбы – в другом. Через несколько поворотов Далинар вышел на Крыльцо бедняков: небольшой внутренний двор между компостными кучами и садами. Здесь группа несчастных ждала пожертвований, которые Гавилар делал после обеда.

Некоторые обратились к Далинару с мольбой, но сердитый взгляд заставил оборванцев отпрянуть и съежиться в страхе. В углу дворика он нашел Аху, который ютился в тенях между двумя большими статуями жрецов, чьи спины были обращены к нищим, а руки простерты к садам.

Аху был странным даже для сумасшедшего нищего. С черными спутанными волосами и всклокоченной бородой, со слишком темной для алети кожей. Одетый в жалкие лохмотья и вонючий на зависть компостной яме.

Но каким-то образом ему всегда удавалось раздобыть себе бутылку с выпивкой.

Аху посмотрел на Далинара и захихикал:

– Ты меня увидел?

– К сожалению. – Далинар опустился на землю. – Еще и унюхал. Что ты сегодня пьешь? Надеюсь, это не вода.

Аху помахал ему пузатой бутылкой из темного стекла:

– Малыш, не знаю, что это такое, но вкусно.

Далинар глотнул и зашипел. Вино, в котором не было даже намека на сладость, обожгло глотку. Белое, но Далинар не смог распознать, какого года. Вот буря… опьянеть можно было уже от запаха.

Он сделал еще один большой глоток и вернул бутылку Аху:

– Как голоса?

– Сегодня тихие. Бубнят о том, как будут рвать меня на части. Пожирать мою плоть. Пить мою кровь.

– Мило.

– Хи-хи. – Аху прильнул спиной к живой изгороди, словно она была мягким шелком. – Неплохо. Совсем неплохо, малыш. А как твои шумы?

В ответ Далинар протянул руку. Аху дал ему бутылку. Холин выпил, приветствуя туман в голове, который должен был приглушить плач.

– Авен бега, – проговорил Аху на незнакомом языке. – Это прекрасная ночь для моих мучений, и не надо говорить небу, чтобы оно успокоилось. Где моя душа и кто предстал перед моим ликом?

– Аху, ты странный.

Оборванец в ответ издал нечленораздельный звук и махнул рукой, чтобы ему вернули бутылку. Сделав глоток, отдал ее Далинару, который вытер слюну Аху рубашкой.

Буря бы побрала Гавилара, который его к этому подтолкнул.

– Ты мне нравишься, – сообщил Аху Далинару. – Мне нравится боль в твоих глазах. Дружеская боль. Знакомая боль.

– Спасибо.

– Кто до тебя добрался, малыш? – спросил Аху. – Черный Рыбак? Нерестящаяся Мать, Безликая? Милач близко. Иногда я слышу, как он хрипит и царапается, словно крыса, которая хочет пробраться сквозь стену.

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Безумие, – пояснил Аху, а потом хихикнул. – Я раньше думал, это не моя вина. Но ты-то знаешь – мы не можем избежать того, что сделали! Мы сами впустили их. Мы сами привлекли их, подружились с ними, танцевали и флиртовали. Это наша вина. Открывая себя такому, надо платить. Они вырвали мне мозг и заставили его плясать! А я смотрел.

Далинар застыл с бутылкой на полпути к губам. Затем протянул ее Аху:

– Выпей. Тебе это нужно.

Аху подчинился.

Через некоторое время Далинар приковылял в свои покои совершенно умиротворенный и вместе с тем без сил. Детского плача он уже не слышал. У двери остановился и окинул взглядом коридор. А как… как же он добрался сюда от Крыльца нищих?

Посмотрел вниз на расстегнутый жакет, на белую рубашку в пятнах грязи и выпивки.

«Хм…»

За закрытой дверью послышался голос. Адолин?

Далинар вздрогнул и сосредоточился. Вот буря, он пришел не к тем покоям.