Лорд в серой шинели - Александр Конторович

Горбунов хлопает меня по плечу, и я тихонько соскальзываю в арык.

Сколько уже удалось проползти?

Осторожно выглядываю над краем арыка.

Ага... до наших отсюда метров сто пятьдесят... или чуть меньше. Дальше будет склон, поросший густым кустарником. Прятаться в нем хорошо, но и видимость не самая хорошая, стрелять уже не так комфортно. Не будет снайпер там сидеть, не то место. А вот перед ними кустики невысокие – очень даже...

Ползем дальше...

Что-то подкатило прямо к сердцу! Ощущение такое, будто меня положили на сковородку и сейчас разожгут под нею огонь! Сразу зачесались все руки и ноги, будто прополз по муравейнику. Это что за хрень такая? Вжимаюсь в дно арыка и перестаю дышать, только рука осторожно ползет к пистолету. В такой тесноте с автоматом я не развернусь, края канавы не дадут, надо будет вставать, хоть на колени. А значит – поднимать голову и плечи над краем арыка. Тут меня и уконтрапупят...

– Роберт! Вы хорошо меня видите?

– Если вы продвинетесь еще на пару метров, будет значительно лучше, сэр.

Не сразу врубаюсь, что говорят по-английски. Язык этот мне более-менее знаком. Спасибо Юльке, когда-то я за ней неслабо волочился. А поскольку поводов побыть с нею подольше наедине было не так уж и много, то напросился изучать вместе импортный язык. Она-то по-английски, как я по-русски шпарила, так что выглядело все вполне логично. Полгода мы добросовестно просиживали вместе чуть не каждый вечер, но мне так ничего и не обломилось. Кроме знания языка, который, откровенно говоря, не так уж был и нужен. Стать дипломатом я не рассчитывал – конкурс в МГИМО был длиною в хвост динозавра, и мне ничего здесь не светило. Несколько раз эффектно вставлял при разговоре подходящие фразы, пытался переводить песни – больше никакой пользы не извлек. Так что птица-говорун из меня не получилась. А вот птица-слухач, как сейчас выясняется, вышла очень даже неплохая.

Над моею головою завозились, и в арык посыпался песок – кто-то полз по самому краю.

– Так?

– Да, сэр, так будет в самый раз.

– Давайте, Роберт, поторопите нашего полосатого хозяина здешних мест, чтобы он не слишком уж медлил. Тут не его лавка, и мне не нужно показывать товар со всех сторон. Все, что требуется, я уже и отсюда хорошо разглядел.

– Отчего же полосатого, сэр?

– А вы на его морду смотрели?

– М-м-м... как-то не довелось, сэр... Я же не разговаривал с ним так близко, как вы. Мы ведь так и просидели в горах все то время, пока вас не было. А сюда нас вели, как помните, без него. Да и здесь, пока я готовил камеру, прозевал ваш с ним разговор.

– Ну да, действительно, это я как-то упустил... У него два кривых шрама на лице, такое впечатление, что отсутствует кусок щеки. Говорит – в молодости подрался на ножах. Но на зоркости взгляда и меткости это не отразилось.

Со стороны наших затрещали выстрелы, бухнул разрыв – засадили из подствольника. Не иначе, как собрались Витьку вытаскивать.

– Роберт, давайте! Русские собрались на прорыв! Пусть он подстрелит мне парочку солдат.

Слева от меня что-то щелкнуло.

– Ястреб – Пастуху!

– Слушает Ястреб! – По-английски абонент говорил не очень, но понять было можно.

– Обеспечьте нам двоих солдат!

– Когда они выйдут к тропе. Сейчас я их плохо вижу.

Вжимаясь в дно, продвигаюсь вперед на локтях.

Черт, как громко трещат эти камешки подо мною!

Услышат же!

Сколько их там? Двое? «...нас сюда вели...» Не снайпер вел, надо отметить. Значит, и уводить будет не он, есть еще кто-то. И где же он или, точнее – они? «...вели...» Точно, не один человек.

Искать?

А этот тип будет развлекаться?

Еще пара метров, и приподнимаю голову над краем арыка.

Ага... надо полагать – это Роберт?

Тип в камуфляже (какой-то совсем незнакомый) присел на камень с видеокамерой. Снимает какого-то камуфлированного дядьку со снайперкой.

Ах вы, с-с-с... на охоту вышли?! Ждете, пока загонщик выгонит вам дичь? А сахиб ее подстрелит...

Ну а она оказалась не такой, как все, – сама к вам пожаловала...

Стрелять – стремно, наверняка тут охрана поблизости есть. Винтовочного выстрела они ждут, раз у этого типа винтовка в руках, а вот пистолетные или автоматные выстрелы их всполошат наверняка.

Осторожно подбираюсь к оператору, он весь занят съемкой, по сторонам и не смотрит вовсе.

Тюк!

Рукояткой пистолета бью его в висок и еле успеваю подхватить на руки обмякшее тело. Один есть...

А на поясе у него нож – здоровенный и красивый. Есть и кобура – очень похожая на ту, что дал мне командир.

Ладно, с нею разберусь попозже, а вот нож – очень даже кстати, это не мой штык от автомата, сто раз точеный-переточеный.

Видимо, стрелок услышал-таки что-то подозрительное. Но, как и положено сахибу, торопливости не выказал, лишь величаво повернул голову в мою сторону.

Да так и замер, открывши рот.

С ходу бью его ногою в подбородок – прямо как по мячу.

Ажно зубы клацнули!

Заорать он так и не успел. Да теперь и не успеет.

Взмах ножа – и кровища хлынула из разрубленного горла.

Ох, ни хрена ж себе, у оператора и рубило! Ну, раз пошла такая пьянка...

Еще несколько ударов – и голова покатилась по земле.

Хватаю рацию, лежащую около оператора.

– Ястреб – Пастуху!

– Слушаю.

– Отбой! Вы меня поняли?

– Нет.

– Операцию завершаем!

– Как хотите. Деньги вы уже отдали. Возврат невозможен.

– Да! Я так хочу! Не надо больше стрелять!

– Ждите. За вами сейчас придут.

Ага, из большой задницы мы, похоже, выбрались. Теперь – маленький подарок счастливой загранице...

Засунув ствол винтовки между камнями, сгибаю его, сколько хватает сил. Не дюже до фига, но стрелять из нее теперь – себе дороже выйдет.

Подхватываю отрубленную голову, стараясь не запачкаться кровью. Так...

Ставлю ее на приклад снайперской винтовки и подхватываю камеру. Она лежит на траве, прислонившись к камню, и слегка жужжит мотором. В прозрачном боковом окошке видно, как вращается видеокассета. Объектив смотрит в небо – ищет ангелов? Неча от дела отлынивать, пускай трофейная техника поработает на всеобщее благо... Как пользоваться камерой, я знаю. Правда, не этой, ну да все они на один лад...

Ага, вот и кнопка зума.