Сладкие черные волны - Кристина Перес

Эсси плакала в ночь Белотнии, орошая слезами златотканые подушки. Пока принцесса оказывала помощь жертвам набега, король Энгус решил, что ее брак больше не может откладываться, и провозгласил, что турнир претендентов на ее руку пройдет в конце лета во время праздника Лэлугус. Женихам были предоставлены три луны, чтобы отправиться в Иверию со всего известного мира.

Праздник Влюбленных пришел и ушел, а лорд Диармайд так и не попросил Эсси стать его женой. Он не присылал больше любовных писем или иных знаков внимания. Фактически, он вообще отсутствовал в замке Ригани.

Бранвен подозревала, что это его отец приказал ему держаться подальше. Амбиции лорда Ронана не превосходили его рассудка.

Бранвен тоже плакала на Белотнию, но по совершенно другой причине. Ей так хотелось довериться кузине, которая была, в конце концов, ее лучшим другом. «Но нет, это небезопасно», – решила она. Она не могла открыть принцессе свое предательство.

Приветливый бриз щекотал влажное чело Бранвен. Чрезвычайно жаркое лето началось с Белотнии и продолжалось следующие три месяца.

Темно-красный отсвет смягчал отлив, бросая глубокие тени на воду. Бранвен последний раз оглянулась на ворота замка, прежде чем отправиться на южную башню, чтобы подготовить принцессу к приветствию претендентов на ее руку.

Завтра начнется турнир.

Она с опаской поднялась по извилистой лестнице, затратив на это немало времени. В последнее время Эсси была в таком ужасном настроении, что не замечала, что Бранвен лишилась спокойствия.

«Единственный, кто это заметил, – подумала она, – был Кин».

Прошлой ночью принцесса выпила бузинного вина из личного запаса Тревы гораздо больше, чем положено, и Бранвен провела утренние часы, удерживая ее за волосы, когда ту выворачивало в ночной горшок. Вина за то, что она не могла излечить ран своей кузины – ни тех, что она могла видеть, ни тех, что не могла, – тяготила Бранвен. После того как родители умерли, забота об Эсси немного облегчала ее горе, грозившее сокрушить Бранвен изнутри. До Тантриса девушка чувствовала, что Эсси – единственный человек, с которым она составляет единое целое, где бы та ни находилась. И теперь, когда он ушел, Бранвен вновь испытала это чувство.

Когда она добралась до места, то обнаружила Кина, сидящего перед дверью покоев принцессы.

– Прекрасный вечер для прогулки, – сказал он. – Всегда любил поздние летние сумерки.

– Я тоже, – призналась она.

Заходящее солнце было не так уж далеко к северу от Ивериу, и этим летом Бранвен долго сидела, перебирая струны своей арфы.

Настойчивый взгляд Кина был приглашением к беседе.

– Что ты делаешь на берегу каждый день, моя леди? Да еще и наедине сама с собой? – шутливо спросил он, хотя казался искренне озабоченным.

Бранвен улыбнулась так, что это можно было расценить как флирт.

– Гляжу на волны, конечно.

Тантрис и море навсегда останутся в ее памяти.

Кин вздохнул и что-то пробормотал, закрывая за ней дверь. Бранвен получила от него знак внимания на празднике Белотнии, но отказалась танцевать; он никогда не касался этой темы.

– Бранни! – воскликнула принцесса, когда она вошла. – Иди сюда скорее! – Хлопнув в ладоши, Эсси сказала: – К ночи я хочу выглядеть королевой!

Брови Бранвен поднялись домиком. Это была уже не та девушка с опухшими красными глазами и головной болью, за которой она ухаживала недавно. Она не видела свою кузину в таком хорошем настроении с тех пор, как был объявлен турнир женихов.

– Я-то думала, ты не хочешь, чтобы тебя связывали, как какого-то жареного кабана, – напомнила она Эсси легкомысленным тоном.

– Чепуха!

– Нет, я почти уверена, что ты сказала своей матери просто положить яблоко тебе в рот и покончить с этим.