Ричард Длинные Руки - конунг - Гай Юлий Орловский

– Почему? Находятся… Сказки придумывают, легенды. Сам слышал о чертовой мельнице. В полночь собираются черти и до рассвета играют в кости. Но с такими болтунами даже бороться не стоит. Господь дал нам свободу воли.

Я поморщился.

– Бог, который нас создал без нас, не может спасти нас без нас. Мешает все та же свобода воли, о которой вы упомянули. Потому люди, которые говорят, что все в руке Божьей, лицемерят. Все в наших руках… таково было желание Господа.

– К сожалению, – произнес он со вздохом.

– Почему? – спросил я. Подумал, поморщился: – Вообще-то да. У нас такие руки, что…

Он вздохнул еще тяжелее, но голову вскинул и посмотрел на меня бесстрашными глазами.

– С другой стороны, есть и повод для гордости. Мы не рабы и не слуги Господа, а хозяева этого мира! Правда, хозяева неважные, но зато все, что сделаем хорошего, – наша заслуга.

– Но и все плохое, – уточнил я. – Что ж, приходится винить себя, а не Господа. Вообще-то ветряных мельниц побольше, чем водяных, а это такой источник энергии, без которого металлургию не развить. Сейчас мехи качает человек, но если поручить водной мельнице, чугун выплавлять можно будет в больших количествах…

Он остановился посреди коридора, лицо стало очень серьезным.

– Вы говорили о ветряной, а сейчас перепрыгнули на водяную…

– Если бы ветер дул всегда, – ответил я с досадой, – когда нужно! Потому да, водяные… они всегда, как бриллианты. Железное литье не получит ни распространения, ни развития, пока мехи качает человек, верно? Но пока никто еще не догадался соединить мехи с давно существующими водяными мельницами!

Он подумал, кивнул, по ставшему сразу отстраненным лицу видно, какая гигантская работа закипела в мозгу. Я прислушался, за дверью сперва слышался шум, потом стало тихо, как зимой в горах, затем часто-часто затопали ноги.

– Да-а-а, – проговорил он сразу осевшим голосом. – Вообще-то я не уверен, что получится… но вы правы хотя бы в том, что никому такое и в голову не приходило.

– Получится, – заверил я. – У вас такие умельцы!.. Легкоплавкие руды здесь в изобилии на поверхности, для кузнецов и оружейников больше и не надо, но нам с вами придется заняться и тугоплавкими, отец Тибериус! А для этого придется зарываться глубоко. Кроме того, очень важно повысить температуру плавления.

– Штукофены? – спросил он.

Я кивнул. В Сен-Мари на окраине каждого города высятся эти штуки, прабабушки доменных печей. Чтобы повысить температуру плавки, местные умельцы делают их все выше, а я когда увидел в первый раз, принял за огромные термитники.

– Пока штукофены, – сказал я. – Потом придумаем и кое-что получше.

– А что, – спросил он жадно, – может быть лучше?

Насколько помню, для плавки металлов во все возрастающих масштабах были сведены леса в Европе. Первой облысела Англия, пришлось древесный уголь покупать на материке и привозить на кораблях, что дорого и трудоемко, пока Додлей не попытался применить в плавке каменный уголь.

Потом была долгая и упорная борьба за очищение каменного угля от серы, она портит железо, но прижатый к стене человек все преодолевает, и в конце концов доменные печи начали выпускать не только чугун, но и переделывать его в сталь.

– Многое, – ответил я, – вы сами очень скоро придумаете… Лед тронулся! Давайте поглядим, что братья сейчас делают.

Он встрепенулся.

– Ваша светлость! У нас есть, чем похвалиться… прости Господи за недостойную похвальбу… но ведь в самом деле есть!.. Простите, что задержал… прошу вас вот сюда!

Он постучал в дверь, там распахнули, будто уже ждали нас. Комната большая, монахи выстроились в два ряда и, смиренно сложив руки на животе, склонили головы.

Я кивнул, но смотрел на столы, где разложены инструменты, начиная от грубых кузнечных и заканчивая мелкими ювелирными, и множество всяких железных штук.

Все мне знакомо, это я с первого же визита в этот монастырь принялся учить их делать то, что могут легко понять и повторить. Например, даже такую сложную вещь, как карманные или наручные механические часы, легко понять, сняв крышку и понаблюдав за работой. Ленточная пружинка, распрямляясь, торкает рычажок, тот пихает зубчатое колесико, то еще одно, а то – третье, последнее уже со штырьком, на котором закреплена стрелка. Всего-то и нужно, что периодически поворачивать внешний винт, заново натягивая распрямляющуюся пружину.

А уж часы-ходики с гирькой, что тянет вниз и поворачивает колесико, – проще простого!

Или такая вещь, как линзы. Ими пользовались еще в Древнем Египте, вытачивая из прозрачного кварца. Зажиточные люди с плохим зрением всегда имели их в домах, но прошла уйма столетий, пока некто догадался взять две линзы и посмотреть в одну через другую. Все века этого никто не делал, потому что и одна искажает предмет, а две исказят до неузнаваемости, что на самом деле и происходит, если не подобрать очень точно расстояние между ними. А когда это открытие случилось, тогда уже сразу додумались вставить одну трубу в другую, на конце одной приклеить одну линзу, на конце другой – другую, а затем, медленно сближая или раздвигая трубы, ловили момент четкого изображения, увеличенного во много-много раз.

Так были созданы сразу телескопы и микроскопы. Хотя могли быть созданы на тысячу лет раньше. Точно так же сейчас можно создать те простейшие вещи, которым суждено родиться намного позже. Но мы, христиане, отвергаем само понятие «суждено», так что паровой котел будет создан уже вот-вот, а потом на его основе как можно больше из того, что можно: насос, паровоз, пароход…

Я говорил вслух, отец Тибериус посмотрел на меня диким взором.

– Сэр Ричард!.. Какой пароход?

– Все увидите, – пообещал я. – А пока, не вытирая пот, за работу! Отечеству нужнее стойкие, а не размагниченно страдающие.

Монахи смотрели на меня сияющими глазами. Господь велел беречь и украшать созданный им мир уже нам, а разве паровой котел не лучшее из украшений?

Я обошел все столы, странное чувство близости к этим людям, страстно приближающим будущее, но оставшимся в памяти людской, как разжиревшие мракобесы, которые только и знали, что пили, жрали и баб щупали.

– Не хочется уходить, – признался я. – Если бы я знал, в какую западню лезу с этими высокими титулами!

На обратном пути встретил пышный эскорт из наиболее знатных вельмож, это начальник дворцовой стражи велел сопровождать меня, дабы не умалился мой титул и… чтобы ничего худого не вышло.

– Все-все, – заверил я. – Инспекция проведена, виновные повешены, невиновные утоплены. Жизнь идет, возвращаемся.

– Как повелите, – бодро ответил вельможа на укрытом двумя роскошными попонами коне. – Перестроиться!

Радом с ним рыцарь в полных доспехах, только забрало поднято, я узнал Жерара де Брюса, при первой встрече он командовал ландскнехтами барона де Пусе, сейчас уже барон, хозяин немалого куска плодородных земель с крестьянами, но, похоже, разводить розы или овец не намерен пока что.