Шаг в Безмолвие - Мария Роше

А если он не шутил?

Герика с раздражением отмахнулась от размышлений о варваре. Грубый, циничный и наглый тип. Дикарь, что с него взять? Ни стыда, ни совести.

Вот танарийский царь – другое дело. Красивый мужчина. Если бы только глаза не были такими холодными… Жаль, что она ошиблась насчет него: Искандер и Солан были бы хорошей парой. Значит, царь Ангус выбрал для дочери другого жениха. Но кого? Герика не стала перебирать оставшиеся варианты и представлять их рядом с подругой. Это пугало ее больше, чем брошенные свысока слова северянина.

А если он в самом деле не шутил?!

Девушка еле приметно нахмурилась. Его обещание жениться занозой сидело в голове, и это не нравилось молодой жрице. Что ж, если зеленоглазый нахал решил, что с ней можно обращаться, как с вещью, то очень скоро он убедится в том, что ошибся. Да и танарийский государь едва ли одобрит его намерения, ведь, что бы там ни говорили, а на безумца Искандер не похож.

О том, что произойдет, когда Сефира обнаружит пропажу мельи, поймет, что к чему, и отправит весть ее отцу, Герика тоже старалась не думать.

– Приехали! – сообщил возница и рывком остановил лошадь возле одного из костров. Неподалеку на голой земле стояла маленькая, криво натянутая палатка.

– Здесь вы будете спать, – пояснил он и бросил под ноги Зелии пару свернутых шерстяных одеял. – А если найдете ложки и миски – еще и поужинаете.

В эту ночь Солан так и не смогла уснуть.

Она лежала в темноте, на жесткой, неровной поверхности – два расстеленных одеяла не делали плохо утоптанную землю мягче. Справа ей в ухо дышала Герика, слева – Мира, которую обнимала негромко похрапывающая Зелия: спальных мест в маленькой палатке было всего четыре, и семерым девушкам пришлось как следует потесниться. Зато они не мерзли, несмотря на нехватку одеял. Наоборот, было даже немного жарко.

Тонкие стенки из грубого полотна хорошо пропускали звуки: потрескивание костров, звон оружия, тяжелые шаги выставленной стражи, стук копыт лошадей, переступающих с ноги на ногу, резкие и громкие всплески мужского смеха. После полуночи смех прекратился, но лошади никуда не делись: они топтались, фыркали, звенели уздечками. А еще в тишине появились новые звуки: бесконечный стрекот степных насекомых, какое-то шуршание рядом с палаткой… неужели мыши?!… далекие крики ночных хищных птиц. Шестеро спутниц тихо сопели рядом, но при этом Солан, как никогда раньше, чувствовала себя отрезанной от всего мира. Она смотрела в темноту широко раскрытыми глазами, беззвучно всхлипывала и, ощущая бегущую по вискам влагу, вспоминала события этого вечера. Возможно, самого худшего вечера в ее жизни.

Их не оставили ночевать под открытым небом: выделили палатку, которую Зелия тут же перетянула по-своему, позаботились о том, чтобы рядом горел костер, а потом проводили туда, где из общего котла раздавали походную кашу. У Герики не было при себе никаких вещей, и им с Солан пришлось есть из одной миски. Впрочем, ячменная каша на свином сале особого аппетита у царевны не вызвала – она с трудом проглотила несколько ложек. Запивать все это пришлось не чистой водой, как она привыкла, а разбавленным красным вином, ужасным на вкус. Жрицы тоже пили его без особого удовольствия, лишь для того, чтобы избежать обезвоживания, а вот танарийцам и северянам это жуткое пойло, похоже, нравилось. Но еще больше им нравилось наблюдать за женщинами, волей случая оказавшимися в их лагере.

Разумеется, многие из доспехов вон лезли, чтобы привлечь их внимание: громко разговаривали, хохотали, прохаживались вокруг, отпускали глупые шутки и сами же над ними смеялись. Или просто устраивались неподалеку и смотрели, жадно следя за каждым движением, ловя каждый неосторожно брошенный в их сторону взгляд. Солан весь вечер старалась не поднимать головы и не оглядываться, ее спутницы сидели с непроницаемыми лицами, а интерес воинов к ним только усиливался. Но самым бесстыдным образом повел себя вождь северян – при воспоминании о нем щеки царевны вновь залила краска. Светловолосый варвар неторопливо проехал мимо и спешился возле костра, вокруг которого расположились его люди. Они встретили вождя радостным гвалтом и смехом.

– Эй, Кромхарт, когда же ты, наконец, оденешься как мужчина? – не удержался один, своим грубым произношением коверкая слова почти до неузнаваемости. – Или платье пришлось тебе по душе?

Северянин ничего не ответил. Хлопнул по крупу свою лошадь, и та послушно отбежала в сторону. А потом так же спокойно, никого не стесняясь, стащил танарийскую тунику через голову и швырнул ее в лицо шутнику. Тени и свет от костра заплясали по обнаженному телу.

– Ну, и где мои вещи? – поинтересовался он.

Солан покраснела и спешно отвела взгляд. Она никогда прежде не видела полностью раздетого мужчину; кадокийцам в присутствии женщин не позволялось обнажать даже торс, а у статуй, украшавших дворец и прилегающий к нему сад, все самое интересное было целомудренно скрыто набедренной повязкой, складками плаща или, в крайнем случае, гроздьями винограда. Будучи маленькой девочкой, царевна долгое время даже не догадывалась о различиях между полами, до тех пор, пока у одной из ее служанок не родился сын. Но она и представить себе не могла, что маленькое недоразумение, обнаруженное ею у младенца, у взрослого мужчины становится намного более… впечатляющим.

– Жеребец клятый, – сквозь зубы произнесла Зелия. И отвернулась.

Солан краем глаза покосилась на Герику. Та без тени смущения окинула варвара равнодушным взглядом и с тем же выражением лица принялась рассматривать стоящие неподалеку шатры.

Кто-то из северян, порывшись в мешках, бросил вождю мятые кожаные штаны и безрукавку, обшитую мехом. Тот, не особо спеша, натянул все это на себя, сунул ноги в разношенные сапоги и, обернувшись, громко спросил:

– А где же моя благоверная?

Солан ощутила, как вздрогнула и напряглась сидящая рядом подруга. Но северянину уже с хохотом и шутками подносили огромный боевой топор с двумя полукруглыми лезвиями на длинной рукояти. Всполохи огня отражались на поверхности хорошо заточенного и отполированного металла, как в зеркале. Чтобы удержать такое оружие в руках, требовалась немалая сила. А уж чтобы размахивать им в бою…

Герика еле слышно вздохнула и задумчиво нахмурила брови.

– Идемте спать. – Старшая из жриц поднялась и направилась было к палатке, но Тайлин остановила ее и шепнула на ухо несколько слов. Зелия озадаченно огляделась.

– Мы не мужчины, чтобы прилюдно мочиться в яму рядом с шатрами, – наконец, с неприязнью проговорила она. – Отойдем подальше от лагеря, в степь. И пусть только кто-нибудь попробует увязаться следом!

То, что происходило потом, было похоже на страшный сон. Солан едва не расплакалась от унижения, когда они шли мимо костров, сопровождаемые насмешливыми взглядами и грубыми шутками. Жесткая степная трава колола ее босые ноги, и царевна молила богов только об одном: как бы в темноте не наткнуться на острый камень.

– Осторожнее! – крикнул им вслед вождь северян, едва сдерживая хохот. – Не наступите на змею… и не садитесь рядом с логовом степного волка: укусит!