Живите и помните! - Александр Афанасьев

В городе англичан и в самом деле не было.

Объяснялось это прежде всего тем, что у них не хватало сил на все. Они – морская держава, любая авианосная группа им жизненно важна. Это мы, русские, можем направить в открытое море все десять ударных авианосных групп, какие у нас есть, и не создадим угроз своей стране, потому что мы сможем защитить ее и на суше. Англичанам же было важно защитить свой маленький проклятый остров от возможной атаки русской палубной авиации, поэтому они вынуждены были держать два авианосца в Восточной завесе и один – в западной завесе. Еще три авианосца были вынуждены контролировать восточное побережье САСШ, прежде всего Норфолк, основную базу североамериканского военно-морского флота, и часть северо-восточного берега, где сейчас происходили основные боевые действия за так называемую «большую восточную агломерацию». Западный берег контролировали японцы, но и там британцы были вынуждены держать свой авианосец, потому что японцы могли в любой момент переметнуться по своим соображениям или под угрозой нападения и бомбежки Токио. Оставшиеся вынуждены были выстраивать завесу в Атлантическом океане, противодействуя (пока невоенными методами) выходящим на позиции русским ударным авианосным группам. Нельзя было забывать и о Священной Римской Империи Германской Нации – с укрепленных до предела бункеров на западном побережье Европы в плавание выходили субмарины, которых у германского флота исторически было больше, чем у любого другого. Не подводные атомные ракетоносцы, корабли судного дня, а небольшие, смертельно опасные охотники с торпедами и противокорабельными ракетами. Все хорошо помнили тотальную подводную войну, которую развернули немцы в ответ на действия Объединенного флота союзников в Мировую войну, и никому не хотелось повторения. Если германцы решат установить морскую блокаду Англии силами подводного флота, Англия просто вымрет от голода.

Все готовились к большому сражению, флоты маневрировали, стремясь занять наиболее выгодные позиции, и никто не знал, что начало этого сражения зависит только от нас, от маленькой, русско-американской группы, продвигающейся сейчас к восточному побережью на бывшем фермерском грузовике, прикрывшись брезентом.

На въезде в город нас остановили национальные гвардейцы, у них была бронемашина и старый, оставшийся без топлива, но с исправной пушкой, танк из резервов. Винтовки у них тоже были старые, со складов резерва – это были булочники и почтальоны в форме, которые в свое время польстились на льготы по налогам и небольшую доплату к жалованию, а сейчас из-за этого дьявол пришел за их душами, и они попали на войну. Поговорив с ними, полковник Ругид выяснил, что в городе англичан и в самом деле нет, они видели истребители, которые определили как «Харриеры» и палубные «Молнии», но они просто пролетали мимо и не бомбили. Судов они не видели и попыток высадиться не было, но вот в Чарльстоне, одном из крупнейших портов в этой части света, однозначно высадилась английская морская пехота. Их можно понять, англичан: сил мало, а Чарльстон – там и наливники, и огромные запасы топлива, которым можно заправлять в том числе и неатомные суда, и огромный контейнерный терминал, в котором добра на всю метрополию хватит, если вывезти. Да и если… русские и германцы, скажем, начнут совместную операцию по переброске сюда своих наземных сил с танками, разгрузить танковозы можно будет только в нескольких портах по побережью, и если их занять, а при невозможности обороны взорвать…

Проблема оказания действенной помощи Америке усложняется. Хотя, на мой взгляд, самое действенное – асимметричный удар через Аляску в направлении Канады всеми силами, с переправкой танков тактическими, а не стратегическими средствами.

Ладно…

Проехав по улицам города, мы не нашли ничего, кроме брошенных машин и следов поспешной эвакуации, которой англичане не препятствовали, – мне вообще казалось, что они хотели захватить столицу страны, подписать вассальный договор и прекратить все это, чтобы потом начать уже против России. Брошенные машины, самодельные плакаты, указывающие направление к пунктам эвакуации, заклеенные крест-накрест окна. Город патрулировали малочисленные части Национальной гвардии, патрули на два-три человека на реквизированных гражданских пикапах, несколько раз мы встречались с ними по дороге. Если бы англичане решили сюда высадиться, их ничего бы не остановило в продвижении в глубь страны. Кроме разве что авиации и сковывающих действий с моря.

Рыбный порт находился, как это и положено порту, на самом побережье, в порту я заметил самые разные плавательные средства, от древних шаланд до вполне современных яхт и рыболовных траулеров небольшого и среднего размеров. Тут же было довольно много буксиров, как мне потом сказали – в этом порту была фирма, занимающаяся профессиональным ремонтом и обслуживанием двигательных установок, а это – именно то, что чаще всего требует обслуживания у буксира. Прямо у самого бетонного причала стояли ангары и здания из бетонных плит, они были огорожены забором из сетки-рабицы и имели удобные выезды на шоссе. Судя по количеству машин-рефрижераторов и рефрижераторных полуприцепов, сейчас брошенных прямо здесь, здесь раньше принимали и перерабатывали рыбу.

– Разживемся рыбными консервами? – спросил я, ткнув пальцем в первое попавшееся здание.

– Черт… неплохая идея, – сказал один из морских пехотинцев, тот самый Вермеер, который был у Ругида за правую руку, – убил бы за сэндвич с тунцом.

– Черт, сэр, у нас полно возможностей убивать просто так… – сказал еще кто-то из морских пехотинцев.

Кто-то засмеялся – сейчас нет ничего лучше хорошего, чистого, искреннего смеха, такой редкости в наши поганые времена.

– Кажется, приехали…

Наш «Форд» остановился около одного из зданий, на вид такого же, как и все. Полковник вышел, огляделся по сторонам, внешне лениво, но я-то знал, что он все подметит своим несуетным и внимательным глазом…

И я подметил то, что одна из камер системы видеонаблюдения, установленная на здании, чуть повернулась, чтобы видеть нас. А это значило, что, в отличие от многих других зданий, здесь это не заброшено.

– Что здесь?

Полковник Ругид обернулся, широко улыбаясь.