Живите и помните! - Александр Афанасьев

Сей первый дополнительный протокол, наскоро подписанный в дополнение к основному, открыл дорогу еще одной войне…

Переговоры окончились ночью. Стороны, измотанные дипломатической пикировкой, сидели и недобро смотрели друг на друга. В углу приглашенный министр двора фон Путвиц барабанил по клавишам ноутбука, набирая текст договора, который позднее назовут Бисмаркским.

Его Императорское Величество, Николай Третий, только что победивший во второй мировой войне, встал со ставшего за время сидения в нем пыточным кресла, потянулся во весь рост.

– Господа, полагаю, стоит немного подышать свежим воздухом. Прошу меня извинить…

Германский Кайзер какое-то время сидел за столом, мрачно смотря на напружинившегося, злобного, как волчонок, британского монарха – в сущности, почти подростка. Потом резко, рывком, встал, вышел из-за стола. Марвиц поднялся следом.

– Nein! – отрезал Кайзер. Вышел, хлопнув дверью и бормоча ругательства про себя. Он только что понял, в какой просак он попал. Он испортил отношения с Россией и, судя по злобному взгляду молодого британского монарха, ничего не приобрел в отношениях с Великобританией. Когда идет такая свалка, нужно четко выбирать сторону и стоять на ней, чего бы этого ни стоило. Он этого не сделал и оказался врагом всем.

Зато, возможно, спас мир. Хоть на какое-то время.

Гулкий пол огромного линкора трепетал под ногами, вибрировал от скрытой мощи турбин. «Бисмарк» шел курсом зюйд-вест, смещаясь в центральную Атлантику.

Николай Третий Романов стоял у ограждения огромного линкора и курил, что удивило Кайзера: по данным разведки, русский монарх был некурящим.

Кайзер, стараясь не шуметь, мягко ступая, подошел сзади. Николай не обернулся.

– Табачный дым – не лучшая компания морскому воздуху, – сказал Кайзер.

Николай отбросил недокуренную сигарету во тьму, и оба они проследили за ее полетом. Маленькая звездочка быстро полетела вниз и бесследно канула в холодной пучине Атлантики.

– Danke, mein onkel[63].

– Für was?[64]– спросил Кайзер. Николай и впрямь был ему как племянник, ведь русский и германский правящие дома гордились родственными связями, романовская кровь была наполовину немецкой, и даже Николай имел немецкой крови как минимум восьмую часть.

– За то, что дал нам перемирие. Мы… не были готовы к переговорам такого рода. В следующий раз мы будем готовы.

Кайзер понял: это была скрытая угроза. Угроза, что следующий раз Россия будет готова к войне на западных границах.

– Твой отец не сказал бы так.

– Вот как?

– Да. Твой отец стремился сохранить мир.

– Его убили. А меня – пока еще нет.

Николай повернулся и… вдруг неожиданно шагнул вперед и заключил старого Кайзера в объятья.

– Danke, mein onkel. Vielen Dank für alles[65].