Нефритовая война - Фонда Ли

В зале выдачи багажа он забрал свой чемодан и остановился, нервно осматривая толпу, пока не заметил пожилую пару кеконцев, держащих табличку с его именем. Он подошел к ним и спросил:

– Госпожа и господин Хиан?

Они посмотрели на него с удивлением, словно ожидали увидеть кого-то другого. У мужчины были добрые глаза и кудрявая бородка с проседью, чуть темнее седых волос на голове. У женщины – широкое румяное лицо и на удивление мало морщин для ее возраста.

Анден поставил чемодан и сказал:

– Я Эмери Анден. Спасибо, что пригласили меня к себе. Да благословят вас боги за доброту.

Он прикоснулся сомкнутыми ладонями ко лбу в почтительном приветствии.

Если внешность Андена поначалу и смутила пару, то от его кеконского выговора и почтительных манер они оттаяли.

– Ох, нам это не сложно, мы любим принимать студентов, – сказал господин Хиан с улыбкой, тоже прикоснувшись ко лбу.

Жена повторила жест и спросила:

– Как прошел полет? Очень долгий, да? Мы всего дважды бывали на Кеконе с тех пор, как сюда переехали, уж больно долго лететь! Мой старый организм этого уже не вынесет.

Ее муж попытался взять чемодан Андена, но Анден настоял на том, что понесет сам, и супруги повели его из аэропорта на парковку.

Господин Хиан вел машину, его жена заняла переднее сиденье. Это была самая маленькая и старая машина, в которой доводилось ездить Андену, с коричневой тканевой обивкой и приборной доской под дерево, а стекла опускались только наполовину. Анден сидел сзади и рассматривал улицы и здания. Воздух был влажным, но не сравнить с жанлунской душистой моросью, здесь сырость была прохладной и серой. От решеток на тротуарах поднимался пар, люди спешили мимо витрин с манекенами в ярких, блестящих нарядах. Рядом с вокзалом уличные музыканты барабанили по перевернутым ведрам, но мало кто обращал на них внимание. Двухэтажные автобусы плевались черными выхлопами. Крупнейший город Эспении выглядел недружелюбным и сумрачным, изображающим лихорадочную активность рисунком на буром холсте из кирпича и бетона. И куда ни посмотри – везде эспенцы.

– Так у тебя есть родня в Эспении? – как бы невзначай спросил господин Хиан.

– Нет, – ответил Анден, но понял, что под простым вопросом скрывается любопытство по поводу его происхождения, и добавил: – Мой отец был эспенцем, но я родился на Кеконе. Здесь я впервые.

Странно было говорить об отце, иностранце, которого он никогда не знал, да и не желал знать. Но еще удивительнее – находиться на его родине.

Хианы обитали в нижнем течении Камреса, эта часть города называлась Южный капкан. Это был рабочий квартал, населенный главным образом иммигрантами, с многоэтажными, плотно стиснутыми кирпичными домами, напомнившими Андену Папайю или Кузницу в Жанлуне. Хианы жили в одном из лучших домов – желтом двухэтажном строении на оживленной улице. По узкой лестнице Анден внес чемодан в гостевую спальню с окнами, выходящими в переулок. Комната была размером с его спальню в Академии и гораздо меньше уже привычного жилища в пляжном домике семьи Коулов в Марении. Но здесь было уютно, одеяло толстое и мягкое, над изголовьем кровати висела акварель с туманными горами. На комоде – ваза с тремя ветками синих искусственных цветов.

Госпожа Хиан приготовила настоящий кеконский ужин из жареной курицы в молоке, тушеных овощей и лапши в чесночном соусе. Анден был горячо благодарен за знакомые блюда и без труда съел несколько порций, чтобы показать, как он это ценит.

– Ешь, сколько влезет, – поощряла его госпожа Хиан. – Эспенская кухня не особо хороша. Я всегда прошу сына чаще приходить на ужин, но он так занят, и на дорогах такие пробки. Вот почему он похудел.

У Хианов было два сына. Старший, о котором шла речь, жил в северной части города, продавал медицинское оборудование и часто бывал в разъездах. Именно он и перевез родителей в Эспению десять лет назад. Младший сын учился в аспирантуре исторического факультета Вотерсгардского университета в Адамонте.

– Бесполезная степень, – вздохнул господин Хиан. – Но дети занимаются тем, к чему лежит душа.

После ужина госпожа Хиан вымыла посуду, и Анден достал подарки, которые вручила ему Шаэ: бутылку дорогого хоцзи, конверт с наличными в эспенских талирах и зеленый керамический чайник, завернутый в газету, чтобы не разбился в пути. Хоцзи и деньги были просто символами – Анден знал, что супругам будут ежемесячно платить. Чайник значил больше. Господин Хиан поднял крышку. Внутри красовалась круглая эмблема Равнинного клана. Подарок зеленого цвета с эмблемой клана служил знаком дружбы Зеленых костей и придавал статус. Для человека вне клана он означал, что тот может рассчитывать на ответную благодарность за свою помощь.

Супруги тепло поблагодарили Андена и поставили чайник на кухонную полку рядом с фотографией сыновей. Господин Хиан предложил Андену рюмку превосходного хоцзи, и они вместе выпили за обеденным столом.

– На Кеконе боятся возможной войны? – спросил господин Хиан.

Сначала Анден смутился. На мгновение он решил, что речь о войне кланов, Горного и Равнинного.

– Вы про столкновения в Шотаре? – спросил он, поняв, что неправ. – Наверное. Я не особо слежу за новостями.

Он не стал объяснять, что последний год торчал в сонной прибрежной деревушке.

– А здесь часто говорят о войне в Оортоко, – сказал господин Хиан.

Восточная провинция Шотара, известная в Югутане как Ортыкво, лежала на границе и давно была спорной территорией из-за многочисленности населяющих ее этнических югутанцев. Три месяца назад местные повстанцы провозгласили независимость от Шотара. Шотарское правительство отвергло это одностороннее заявление и отправило на подавление восстания войска, но они натолкнулись на хорошо вооруженные отряды, почти открыто поддерживаемые Югутаном. Шотарцы обратились к Эспении за помощью.

– Если эспенские войска пошлют сражаться с мятежниками в Шотаре, может начаться война с Югутаном. – Господин Хиан озабоченно покачал головой. – Племянник говорит, что Кекон тоже будет вовлечен, потому что у эспенцев там база, а их солдатам нужен нефрит.

– Я уверен, что он прав, – сказал Анден. – В офисе Шелеста наверняка знают, что грядет.

Племянник господина Хиана был старшим Барышником в башне на Корабельной улице, он учился в Академии на одном курсе с Коулом Ланом, и Вун Папидонва поручился перед Шаэ, что Хианы позаботятся об Андене в Эспении.

– А что насчет тебя, Анден? – с любопытством спросила госпожа Хиан. – Каков твой ранг в клане?

Она не сказала «место в клане» или «часть клана». Большинство жителей Жанлуна так или иначе были связаны с кланами Зеленых костей, но иметь ранг – совсем другое, это слово означало определенный статус и относилось к тем, кто носит нефрит.

Вероятно, племянник господина Хиана сказал, что Анден – выпускник Академии Коула Душурона. Они наверняка озадачены тем, что не видят на нем нефрита. Анден помедлил. Ему не хотелось, чтобы хозяева потеряли к нему уважение, но и врать не хотелось.