Окраина. "Штрафники" - Юрий Валин

— Тебе точно можно. Собственно, всем можно. Только желательно побыстрее возвращаться. Значит, купишь молока, соды и меда баночку. В аптеке чего-нибудь от ангины.

— У, так у лохматой горло болит? А я сразу не допер. Думаю, чего она хрипит, как дизель-доходяга? Я счас мигом сгоняю.

— Отнеси ей сразу. Пусть лечится. Нам больные не нужны. Вот деньги возьми.

— Это еще зачем? — Генка даже обиделся. — У меня есть.

Генка вернулся через полчаса. Андрей слышал, как он прошел по коридору, поскребся в радиоузел. Буквально через минуту по линолеуму застучали другие шаги. В кабинет влетела Мариэтта, уже без бантиков, зато злее бабы-яги:

— Это еще что за чмута, гражданин начальник?! Мне до губы такая забота. Не нуждаюсь.

— Не рычи. Ничего страшного. Попьешь молоко с таблетками, сама в магазин сходишь, соку нам купишь.

— Знаю я ваш сок с молоком. Не аскай, дяденька начальник. Отсасывать не буду. Ненавижу такие штучки.

Андрей поднялся из кресла, с трудом удержался, чтобы не сгрести дурищу за кружевное жабо:

— Заглохни, сопля. Тоже вафлерша нашлась. Буду я в твою зубастую пасть совать, как же. Мне еще гнойных миндалин на конце не хватало. Вали отсюда, и без вызова больше не вваливайся. Здесь штаб. И чтобы завтра нормальным голосом говорила.

Отшатнувшаяся Мариэтта распахнула рот, но тут вмешался сунувшийся в кабинет Генка:

— Маня, ты в своем уме? Это мы тебя за молоко с эвкалиптовыми леденцами снимаем? Не смеши, уж на бутылку молдавского вермута можешь свободно рассчитывать. И вообще, с начальством так не разговаривают. В ухо мигом схлопочешь. Хватай молоко и «колеса» да лечись. Потом орать будешь.

Мариэтта выхватила у парня пакет с лечебными средствами и вылетела, сверкнув травянистыми подвязками.

Генка ухмыльнулся:

— Вот у нас развлечение, а, Сергеич?

* * *

Разбудили Андрея часа в два ночи. «Целлулоидные» сидели у письменного стола и вполголоса, но не особо церемонясь, обсуждали новых жильцов.

— Забавно, забавно. И кто их, таких лопушистых, разыскал-то? — бормотал господин Горгон.

— Ты что-то не то читаешь, — сказала Хеш-Ке, восседающая на столе скрестив ноги. — Какая из этой курицы убийца? Кошка драная, крашеная.

— Не убийца она, — не выпуская из зубов сигару, поправил комиссар. — Исключительно покушалась. Возможно, грозила придушить или пробить сковородой череп. Здесь не указано. Можешь сама прочесть.

— Шутить вздумал?! — мокасин мигом выбил скоросшиватель из мужских рук. — Осел образованный.

— Господа, нельзя ли как-то тише, — осторожно сказал Андрей. — Сейчас личный состав с кроватей повскакивает. А вас, дивизионный комиссар, убедительно прошу здесь не курить. Вы мне всю дисциплину подорвете.

— Рот закрой, сукин сын, — не оглядываясь, приказала метиска.

Господин Горгон, кряхтя, поерзал в кресле:

— Ты, детка, на него не рявкай. Он пока еще не твой. Разбудили тебя, Старый? Извини. Забавных работников собрал, прямо комедианты бродячие. Акробаты. Только накарябано в бумагах о них бедно.

— Да уж, лаконичное досье, — согласился Андрей, садясь на диване и, на всякий случай, прикрывая одеялом голые ноги. — Есть у меня сомнения в целесообразности такого подбора кадров. Пожалуй, не выйдет у нас ничего.

— А ты поработай с усердием, — ласково посоветовал старик. — Выхода иного нет. Ни у нас, ни у вас. Мы в меру сил поможем. Если дотянемся.

— Вы ему шлюх побольше приведите, — лающе рассмеялась Хеш-Ке. — Его взбадривает. Эй, Старый, кого на подстилку первой возьмешь? Дуру молодую или кошку старую затертую?

— Пожалуй, воздержусь от выбора. Как-то обе не очень.

— Брехун колченогий.

— Суровы вы, сеньорита.

— Вот лгун блудливый. Заткнись, говорю. — Метиска, не оглядываясь, резко махнула рукой — Андрей успел пригнуться, и нож с глухим стуком вонзился в спинку дивана.

— Дитя, ты не в своих дерьмовых скалах сидишь, — со скрытой угрозой напомнил Горгон.

— Он врет.

— Он просто ничего не понял. У них длинное время. Пошли отсюда, — старик, держась за поясницу, выбрался из кресла.

Хеш-Ке неуловимо соскользнула со стола. Андрей выдернул из дивана нож, протянул рукояткой вперед хозяйке. Смуглые пальцы ухватили ночного смотрителя за короткие волосы, тряхнули так, что Андрей охнул.

— Увидимся, кобель.

«Целлулоидные» исчезли. Андрей потрогал след от ножа в спинке дивана. Не включая света, глотнул из чашки воды и забрался под одеяло. Темя горело — вот приласкала стервозина. Ах, дьявол бы ее побрал, почему у нее даже в темноте глаза такие синющие?