Ладья - Дэниел О’Мэлли

– Доброе утро, – проговорил доктор Крисп, стараясь казаться спокойным и собранным.

– Уже день, – сухо поправил его Перри.

– Заткнись! – воскликнул Крисп, сверкнув злобным взглядом в сторону стекла. – Сейчас, – он вновь повернулся к субъекту, – я задам несколько вопросов, а ты на них честно ответишь. Если соврешь, я об этом узнаю и тогда ничего хорошего тебя не ждет. – Мужчина уставился на него немигающим взглядом. – Уверен, ты меня понимаешь. – Доктор мягко взял руку мужчины за запястье, нащупав пальцами пульс. – Давай начнем.

Мифани, глядя сквозь стекло, чувствовала себя неудобно. Несколько минут назад, когда Крисп считывал линии на ладонях субъекта, она успела немного расслабиться – физический осмотр проходил пассивно и без агрессии. Но сейчас она видела: скоро будет и боль, и насилие. Она сидела смирно и ощущала на себе взгляд Гештальта. Сердце у нее заколотилось сильнее.

– Как тебя зовут? – спросил Крисп.

– Питер Ван Сьок, – ответил субъект.

У него был сильный голландский акцент, и, хотя говорил он спокойно, глаза его были широко распахнуты и он смотрел на стекло. Мифани знала, что сквозь него он не видит, но все равно тревожно поерзала в кресле.

– Правда, – согласился Крисп. – А на кого ты работаешь?

– На «Рыболовную компанию Зейконинг», – ответил Ван Сьок.

Последовала пауза.

– Это правда в лучшем случае только отчасти, – заключил наконец Крисп. – Как видите, я чувствую разницу между правдой и ложью, поэтому спрашиваю еще раз: на кого ты работаешь?

– Я уже сказал: на «Рыболовную компанию Зейконинг»! – воскликнул Ван Сьок.

Крисп негромко, будто с сожалением, цокнул скрытыми под маской зубами. Держа одну руку на запястье Ван Сьока, он взялся второй за его кончики пальцев. Затем аккуратно расставил каждый из этих пальцев, и Мифани увидела, как руки доктора на мгновение напряглись. Ван Сьок дернулся и резко втянул ртом воздух.

– На кого ты работаешь?

В ответ – только испуганный взгляд. Крисп вздохнул и надавил еще раз. Ван Сьок вскрикнул и, наконец, что-то забормотал. Мифани внимательно прислушалась: его речь казалась ей случайным набором каких-то слогов, но все присутствующие в комнате мужчины ахнули от изумления. Она огляделась вокруг. Начальники подразделений побледнели, даже Гештальт был совершенно ошарашен. Будто они только что получили подтверждение информации о том, что в страну прибыл Сатана и прямо сейчас пожирал Глазго.

– Хм-м, – протянула она, будто поняв всю значимость слов Ван Сьока. Это можно потом спросить у Ингрид. Но сейчас Крисп готовился задать следующий вопрос, и Мифани по напряженным взглядам остальных чувствовала, что он будет по-настоящему важным.

– Зачем ты сюда приехал? – спросил Крисп с предельно сосредоточенным видом.

Он надавил пальцами на самые чувствительные точки кисти Ван Сьока, и стало видно, что боль субъекта усилилась.

– Чем они занимаются? – продолжил напирать доктор.

Мышцы лица субъекта напряглись. Челюсти были крепко сжаты, глаза выпучены. Но он все равно не отвечал. Гештальт кашлянул, и доктор отпустил руку пленника. Затем подошел к стеклу и, вытянув руки по швам, посмотрел перед собой.

– Да, сэр? – спросил он.

Гештальт сцепил пальцы, будто задумавшись, и уставился на ссутулившегося в кресле мужчину. Затем, наконец, Перри набрался наглости и нарушил молчание.

– Ладья Гештальт, нам в самом деле необходимо узнать, что там происходит.

Гештальт ответил молчаливым согласием.

– Извлеките информацию, доктор Крисп. Ладьи предоставили вам такое право, – сказал он.

– Прошу прощения, – не подумав, вмешалась Мифани, удивленная тем, что ее не спросили, но встретила лишь вопросительный взгляд своего контр-партнера.

– То есть возражений у вас нет, ладья Томас? – спросил Гештальт немного озадаченно.

Все присутствующие снова изумленно уставились на нее.

– Эм-м, нет. Полагаю, возражений нет, – сказала она. – Пожалуйста, продолжайте, доктор Крисп.

Допросчик быстро поклонился и вернулся к человеку в кресле. Затем осторожно сел позади Ван Сьока и, широко расставив пальцы, охватил ими череп своей жертвы. И хорошенько надавил.

– Зачем ты сюда приехал?

Ван Сьок начал корчиться на своем месте, задергал конечностями. Его рубашка стала странно вспучиваться – будто наружу пытались вырваться внутренние органы. Послышался странный стук – его тут же жутким эхом подхватили микрофоны. Какое-то мгновение Мифани не видела источника звука, но потом поняла: это были дрожащие в своих лунках зубы Ван Сьока. Внутри нее разлился ужас, по коже забегали мурашки.

«Что им нужно?»

Агония пленника теперь была ощутима. И действительно, Мифани почти казалось, что она видела – да, именно видела – его ощущения. Они трепетали прямо перед ней, словно горящие ленточки.

– Зачем ты сюда приехал?

Стараясь сосредоточиться на самом Ван Сьоке, а не на его муках, Мифани тряхнула головой. Исполнившись отчаяния, она повернулась, чтобы посмотреть на других, и изумилась тому, что увидела. Вокруг каждого теперь дрожала аура ощущений – концентрические круги, которые наслаивались один на другой. Она вдруг подумала, что могла бы повалить всех присутствующих на пол, повергнуть их в кому. Но затем ее внимание вновь вернулось к Ван Сьоку и той боли, что он испытывал. Его чувства вновь вспыхнули перед ее мысленным взором, и она будто пошатнулась. Желудок забурлил. Она проглотила поднявшуюся в нем желчь.

«Так вот почему Томас все время было плохо», – поняла она.

Она смотрела на субъект, и ее переполняла жалость.

Мифани мысленно протянулась к пленнику. Неуверенно, не вполне осознавая, что собирается сделать, она словно прикоснулась к самому яркому потоку – и отключила его боль.

– Зачем ты сюда приехал?

Тело Ван Сьока продолжало корчиться от воздействия Криспа, но Мифани видела, что его сознание этого больше не чувствовало. Даже несмотря на то, что у него вздулись вены на шее и были выпучены глаза, как если бы он искал объяснение происходящему.

Но объяснение заключалось в том, что Мифани, сидя по другую сторону стекла, установила с телом Ван Сьока некий контакт.

«Поразительно, – думала она, изучая его нервную систему. – Значит, так можно управлять болью. – Затем переключила внимание на другой участок его тела. – А это сплетение соединяется с глазами… Но что вот это? Такого ведь быть не может».

Изучая его аномалии, она хмурила брови. Почти вся система Ван Сьока казалась ей очевидной и не требующей объяснений, однако в ней были и такие участки, которых она вовсе не понимала. Затем тело пленника запульсировало – в результате вмешательств доктора Криспа. Мифани не без труда отвела свое внимание: допросчик явно ощущал, что что-то не так, и поэтому обильно потел.