Давший клятву - Брендон Сандерсон

– Итак, – продолжил Шут, сунув руки в дым и изогнув пальцы так, что тот закружился и сотворил посередине подобие вращающейся зеленой луны. – Королева Тса вряд ли была несведуща относительно хитростей Мишим. Натанцы никогда не любили эту луну, почитая великого Номона. Тем не менее нельзя игнорировать Луну. «Спасибо, великая небожительница, – ответила Тса. – Наши инженеры неустанно трудятся, чтобы воздвигнуть что-то великолепное». – «Они почти достигли моих владений, – отметила Мишим. – Интересно, уж не стремишься ли ты их захватить?» – «Ни в коем случае, великая небожительница. Мои владения – земля, а небеса принадлежат тебе». – Шут сунул руку в дым и нарисовал белую линию, которая напоминала прямую колонну. Рядом же он устроил зеленый «карман», похожий на водоворот. Башня и луна.

«Это ведь не может быть естественным, верно? – подумала Шаллан. – Он творит светоплетение?» Но она не видела буресвета. Было что-то более… органичное в том, что он делал. Девушка не могла быть полностью уверена, что это сверхъестественные силы.

– Как всегда, Мишим вынашивала хитрый план. Она ненавидела каждую ночь висеть в небе, вдали от наслаждений земного мира и услад, известных лишь смертным. На следующую ночь Мишим опять прошла мимо королевы Тса в ее башне. «Какая жалость, – проговорила Мишим, – что ты не можешь увидеть созвездия вблизи. Ибо они воистину прекрасны, как драгоценные камни, ограненные лучшими резчиками».

«И впрямь жаль, – согласилась Тса. – Но всем известно, что от столь возвышенного зрелища у смертного сгорят глаза».

На следующую ночь Мишим попыталась опять. «Какая жалость, – заявила она, – что ты не в силах беседовать со спренами звезд, ибо они рассказывают изумительные истории».

«И впрямь жаль, – ответила Тса. – Но все знают, что от языка небес смертные сходят с ума».

На следующую ночь Мишим предприняла третью попытку. «Какая жалость, что ты не можешь увидеть свое королевство сверху. Ибо колонны и купола твоего города сияют».

«И впрямь жаль, – снова согласилась Тса. – Но это зрелище предназначено для великих жителей небес, и созерцать его самой было бы кощунством». – Шут бросил на жаровню еще одну щепотку порошка, и поднялся желтовато-золотистый дым. К этому моменту вокруг собрались десятки зрителей. Он взмахнул руками в стороны, и дым разошелся в виде плоскости. Потом от нее стали снова подниматься струйки, превращаясь в башни. Город?

Он продолжил рисовать круги одной рукой, притянув зеленый дым вверх в виде кольца, которое одним резким движением кисти послал вертеться над желто-золотым городом. Это было невероятно, и Шаллан смотрела, уронив челюсть. Это был образ, который жил.

Шут бросил взгляд в сторону – туда, где оставил свой мешок. Вздрогнул, словно от удивления. Шаллан дернула головой, но тут рассказчик пришел в себя и продолжил историю так проворно, что заминку нетрудно было упустить из вида. Однако теперь Шут внимательно рассматривал своих зрителей.

– Мишим не сдалась, – продолжил он. – Королева была наделена благочестием, а луна – хитростью. Предоставлю вам решать, что из этого мощнее. На четвертую ночь, проходя мимо королевы, Мишим пустила в ход другую уловку. «Да, – сказала Мишим, – твой город велик, что может увидеть лишь божество с небес. Вот почему так печально, что у одной из башен крыша с изъяном». – Шут взмахнул рукой в сторону, уничтожая дымные линии, из которых состоял город. Он позволил дыму рассеяться, и порошки, которые горели на жаровне, закончились – все, кроме зеленого. – «Что? – изумилась Тса. – Башня с изъяном? Которая?!» – «Это всего лишь незначительный дефект, – ответила Мишим. – Не тревожься из-за него. Я ценю усилия даже самых неумелых твоих мастеров». И луна продолжила путь, зная, что поймала королеву в ловушку.

В самом деле, на следующую ночь прекрасная королева стояла на своем балконе в ожидании. «О великая небожительница! – воззвала Тса. – Мы осмотрели крыши и не нашли изъян! Прошу, умоляю – укажи, что это за башня, чтобы я ее разрушила».

«Я не могу, – заявила Мишим. – Быть смертным – значит быть несовершенным; неправильно ожидать от вас совершенства».

Это заставило королеву еще сильней встревожиться. На следующую ночь она спросила: «Великая небожительница, есть ли способ, позволяющий мне посетить небеса? Я не стану слушать рассказы спренов звезд и отвращу взор от созвездий. Я буду смотреть только на несовершенный труд моего народа, а не на зрелище, предназначенное для тебя, и тогда своими глазами увижу, что должно быть исправлено».

«Ты просишь о запретном, – возмутилась Мишим, – ибо нам придется поменяться местами и понадеяться, что Номон ничего не заметит». Она сказала это с великой, пусть и тайной радостью, ибо желала именно такой просьбы.

«Я притворюсь тобой, – пообещала Тса. – И буду делать все, что делаешь ты. Мы снова поменяемся, как только я закончу, и Номон не узнает». – Шут широко улыбнулся. – Итак, луна и женщина обменялись местами.

Его необузданный энтузиазм по поводу этой истории был заразителен, и Шаллан невольно улыбнулась.

Шла война, город мог пасть, но ей хотелось лишь узнать, чем закончится сказка.

Шут использовал порошки, чтобы сотворить четыре дымных столба синего, желтого, зеленого и густо-оранжевого цвета. Он закружил их вместе в завораживающем вихре оттенков. Пока Шут трудился, его голубые глаза взглянули на Шаллан. Он прищурился, и его улыбка стала лукавой.

«Он только что узнал меня, – поняла она. – На мне все еще личина Вуали. Но как… как он узнал?»

Когда Шут закончил с кружащимися цветами, луна стала белой, а единственная прямая башня, которую он сотворил, взметнув дым, – бледно-зеленой.

– Мишим сошла к смертным, – провозгласил он, – а Тса вознеслась на небо, чтобы занять место луны! Мишим провела остаток ночи за выпивкой и флиртом, танцами и песнями, а также другими вещами, за которыми ранее наблюдала издалека. Свои несколько часов на свободе она прожила неистово. Вообще-то, она так увлеклась, что забыла вернуться и с потрясением увидела, что наступил рассвет! Она поспешно взобралась на высокую башню королевы, но Тса уже зашла, и ночь закончилась. Мишим теперь познала не только прелести земной жизни, но и беспокойство. Она провела день в великой тревоге, зная, что Тса будет в ловушке с ее мудрой сестрой и мрачным братом, проводя день в том месте, где отдыхают луны. Когда снова наступила ночь, Мишим спряталась в башне, ожидая, что Салас призовет ее и отчитает за неумеренные аппетиты. Но Салас прошла мимо.

Ну конечно, когда взойдет Номон, он устроит ей взбучку из-за глупой выходки. Однако и Номон прошел мимо без единого слова. Наконец в небе появилась Тса, и Мишим позвала ее: «Королева Тса, смертная, что случилось? Брат и сестра не обратились ко мне. Неужели ты каким-то образом сумела остаться неузнанной?»

«Нет, – ответила Тса, – твои брат и сестра немедленно узнали во мне самозванку».

«Тогда давай быстрее поменяемся местами! – воскликнула Мишим. – Я им совру и успокою их».

«Они уже успокоились, – объяснила Тса. – Они считают меня восхитительной. Мы потратили дневные часы на пир».