Восстание королевы - Ребекка Росс

– Я врач с острова Баскун, – представилась Моника, беря новый бокал ликера с подноса. – Выросла на острове, в восемнадцать лет раскрыла свою страсть и стала ассистентом врача. Уже десять лет я хозяйка аптеки и больницы и хочу двигаться дальше.

Значит, она принадлежала к медицинской ветви Науки и искала госпожу страсти себе в помощь. Она предлагала партнерство. Я не позволила себе увлекаться ее предложением и почувствовала, как Цири внимательно следит за нами.

– Возможно, стоит спросить, как ты относишься к крови, – добавила Моника, с улыбкой потягивая ликер. – Мне довольно часто приходится ее видеть.

– К счастью, я не боюсь крови, – ответила я, поняв, что это шанс вернуться к своей истории, как советовал мне Картье.

Я рассказала, как Абри разбила лоб, оступившись во время выступления. Вместо того чтобы звать врача, Картье разрешил нам с Цири зашить ее рану. Он подсказывал, что делать, глядя поверх плеч, а Абри – поразительно! – даже не вскрикнула.

– О, Цири рассказывала мне об этом, – кивнула Моника, и я почувствовала, что краснею. Мне и в голову не пришло свериться с ее рассказом. – Как чудесно, что вы вдвоем смогли помочь вашей подруге.

Цири пыталась на меня не смотреть, но она слышала мою повторную историю и ответ Моники. Воздух заискрился от напряжения, и я поняла, что есть только один способ все исправить.

– Да, вы правы, госпожа Моника. Но Цири гораздо лучше меня владеет иглой. Потом мы сравнили наши стежки – мои были не столь аккуратны, как ее.

Моника грустно улыбнулась. Она поняла, чего я хотела: избежать состязания. Она должна была выбрать Цири, а не меня.

На мои юбки упала тень, и я поняла, что ко мне подошел молодой бородатый покровитель. Его наряд был черно-серебристым. Когда он протянул мне бледную ухоженную руку, запахло кардамоном и мятой.

– Могу я украсть тебя?

– Да, господин Брис, – ответила я и поблагодарила Монику за беседу, подавая ему ладонь. Он увлек меня с дивана.

Я не помнила, когда последний раз касалась мужчины.

Нет, кажется, помнила. Осенью, когда мой дедушка привез меня учиться в Магналию, семь лет назад. Он обнял и поцеловал меня в щеку. С того мгновения все нежные прикосновения исходили от моих сестер-избранных, когда мы брались за руки, обнимались или танцевали.

Я не могла справиться со смущением, пока Брис, не отпуская руки, вел меня в тихий уголок шатра, где в мягком сиянии свечей стояло два кресла.

Я села и подавила желание вытереть ладони о юбки, когда он протянул мне бокал ликера. В это мгновение я увидела, как Картье наконец вошел в шатер. Он сел на место, занимаемое до этого Брисом, и заговорил с рыжеволосым покровителем. Мой наставник положил ногу на ногу и явно наслаждался беседой.

– Я слышал, что твое призвание – история, – заявил Брис, опускаясь в кресло рядом со мной.

Отведя глаза от Картье, я спросила:

– Могу я узнать, откуда вам это известно, господин Брис?

– Мне сказала Цири, – ответил он. Я попыталась угадать, сколько ему лет. Возможно, чуть за тридцать. Брис был хорош собой: с яркими, дружелюбными глазами и таким мягким голосом, словно он учился в лучших школах, вкушал самую изысканную пищу и танцевал с прекраснейшими из женщин. – Признаюсь, это заинтересовало меня, я ведь и сам историк.

Так назвали меня Цири и Картье, который признался, что связан с этой ветвью, хотя предпочел учить. Беспомощная, я вновь взглянула на него.

Наставник тоже смотрел на меня, сидевшую с Брисом Матье, словно мы не были знакомы. Он казался абсолютно бесстрастным, пока я не поняла, что рыжеволосый Николя обращался к нему, а Картье этого не замечал.

Брис тоже сказал мне что-то.

Я обернулась к покровителю, на коже из-за ночной духоты выступил пот.

– Простите, господин Брис, я не расслышала.

– О, – он моргнул, явно не привыкший, чтобы его игнорировали, – я спросил, не процитируешь ли ты свою любимую родословную. Сейчас я на службе у королевских писцов, проверяю точность их записей. Мне нужен помощник, столь же внимательный и умный, как и я, знающий генеалогию как свои пять пальцев.

Еще одно партнерство.

Это заинтересовало меня. Я притворилась, что Картье не существует, и улыбнулась Брису Матье.

– Конечно, господин. Мне нравится родословная Эдмона Фабра.

Мы заговорили о Фабре и трех его сыновьях, у которых, в свою очередь, было еще трое. Я хорошо держалась, несмотря на струившийся по спине пот и жуткий корсет, а также на то, что Картье продолжал следить за мной.

Затем я оговорилась. И даже не поняла, что назвала не то имя, пока не заметила, как скривился Брис Матье, словно почувствовал неприятный запах.

– Конечно, ты имела в виду Фредерика, а не Жака.

Я замерла, пытаясь вспомнить, что говорила, и понять, что он имеет в виду.

– Нет, господин Брис, думаю, речь о Жаке.

– Нет-нет, о Фредерике, – возразил Брис. – Жак родился двумя поколениями позже.

Неужели я действительно пропустила несколько поколений? Но, что еще важнее, волновало ли меня это на самом деле?

Память подвела меня, и я решила скрыть это, рассмеявшись.

– Конечно, я оговорилась. – Я осушила бокал, прежде чем продолжить удивлять его своей глупостью.

К счастью, вошел слуга и пригласил нас на ужин, сервированный в великолепном центральном шатре.

Я поднялась на дрожавших ногах и так нервничала, что уже хотела метнуться под защиту дома, когда ко мне подошел третий покровитель, настолько высокий, что, казалось, он должен был касаться тканевого купола.

– Позволь проводить тебя на ужин, Бриенна, – обратился ко мне рыжеволосый господин. Его голос казался мягким и мелодичным, но меня было не одурачить: в нем слышалась сталь. Я знала ее. Голос Картье был таким же.

– Да, господин Николя. Почту за честь.

Он протянул мне руку, и я приняла ее, вновь чувствуя себя неловко из-за того, что дотрагиваюсь до постороннего мужчины. Бабино был старше, возможно, в возрасте моего отца. Его прикосновение не казалось мне опасным. Он не был Брисом Матье.

Мы отправились вслед за остальными в центральный шатер.

Внутри стояло три круглых стола, вокруг каждого из которых было девять стульев. Садиться можно было куда угодно. Ужин организовали, чтобы все перемешались, подумала я с новым страхом, пока Николя выбирал нам место. Я опустилась на стул, осматривая шатер. Мои сестры-избранные появлялись в сопровождении покровителей и наставников.

На столах лежали белые скатерти. В центре каждого стояли свечи, украшенные цветами и блестящими листьями. Тарелки, приборы и чаши из лучшего серебра сверкали словно драконьи сокровища в ожидании наших прикосновений. Под куполом висели фонарики, и их свет из дырчатых жестяных стенок струился на нас россыпью маленьких звезд.