Жребий обреченных. Механическая пустошь - Константин Нормаер

1

Космические поселенцы называли это место Гранью мира. Да и как иначе можно было его именовать: ведь огромная смотровая площадка возвышалась над кораблем на добрую сотню футов. Широкая и плоская словно блин, она вмещала в себя трех ярусный зал на пятьсот мест. Обычно здесь проходили жаркие диспуты или чествования героев.

Но в день, когда челноки совершили жесткое приземление, многое изменилось. И в первую очередь, предназначение Грани мира.

Дар хорошо помнил как на вышке проводили ритуал рыцарей рубежа. Затерявшись в толпе инженеров и прочей ученой братии, он наблюдал за тем, как отец вручает знак доблести трем отличившемся воинам. Высокие, хмурые лица скрывались под широкополыми шляпами. Оружия тоже не было видно — кобуры лишь проступали через толстую материю дорожных плащей. Но Дар знал наверняка — у каждого из рыцарей как минимум два револьвера, у каждого из которых свое имя и особенность в стрельбе. К тому времени юный Маршал уже получил первые уроки защиты от старика Берга, и понимал что такое смерть и откуда она берется.

Вначале их звали перегринами. Они попадали на планету прямо с орбиты, на легких челноках «Искра». Их целью была наука, изучение Одичалого мира, который упрямо захлебывался в собственной жестокости. А потом… потом произошла катастрофа и поселенцы оказались на средневековой планете. И вот тогда перегринам пришлось взвалить на себя новые обязанности. Каждый из них стал рыцарем рубежа. Конечно у них не было сверкающих лат и шлемов с плюмажем, ну так это и не важно. Главное, что бывшими учеными двигала благородная цель защитить своих соплеменников, от кошмаров Одичалого мира. А внешний вид — лишь пустой, ничего не значащий, атрибут…

Когда они добрались до небольшой коморки, которую раньше использовали в качестве подсобного помещения, Тальпа окончательно потеряла самообладания, и прижавшись к стене нервно замотала головой.

— Я дальше не пойду… Ни за что на свете моя нога не переступит границ владений Суховея.

Быстро осмотревшись, странник приблизился к ней вплотную, и хорошенько встряхнул ее за плечи.

— Послушай меня внимательно. Ваш оракул пустой звук. Чихнешь и он обратится в пыль!

— Если ты говоришь правду, то зачем тебе я? — задала Тальпа вполне закономерный вопрос. — Иди, чихни и возвращайся. А я подожду здесь.

— Ты должна увидеть это своими глазами.

Она уняла нарастающую дрожь, подняла на странника наполненный тревогой взгляд.

— Что ты собираешься с ним сделать?

Дар осторожно прислушался к тишине и убедившись, что их никто не слышит, тихо произнес:

— Я хочу развеять тот страх, что держит твой народ в плену.

2

Говорят что деревьям необходима почва. Что им нужна влага, а еще свет и пространство. И ни один росток не в состоянии пробиться сквозь камень, дав всходы. Возможно так оно и было раньше, до той самой поры, пока мир не сорвался с петель.

Огромные изогнутые корни, выгнувшись дугой, впивались в металл и исчезали под толстой обшивкой. А широкие стволы, словно змеи тянулись вдоль стен, пронзая кронами стеклянные потолки.

Кое-где виднелись сухие листья. И если бы Дар не знал, для чего изначально использовали Грань мира, он с легкостью мог обмануться, приняв обитель Суховея за старую заброшенную оранжерею.

Он сделал осторожный шаг вперед. Прислушался, и подал знак Тальпе — она подслеповата огляделась по сторонам, щурясь от утреннего света.

Над горизонтом забрезжил рассвет. Робкие солнечные лучи уже проникли сквозь стеклянные стены и разрушенный потолок. Среди кривых стволов началась игра света и тени. Тонкие линии потянулись вдоль массивных преград, озарив верхние балки. Дар поднял голову и обомлел. Куда бы он не направил свой взгляд — абсолютно везде — красовались рваные серые ленты. Суховей будто нарочно украсил ими каждый дюйм своего убежища.

— Он где-то здесь? — прошептала Тальпа.

— Уверен, что даже ближе, чем тебе кажется, — откликнулся Дар.

Вместе с рассветом на открытую площадку ворвался пронизывающий ветер. И Грань мира ожила, заговорила. Шелест тысячи лент наполнил зал. А следом откликнулись и деревья — протяжный скрип, сменился легким постукиванием.

— Так вот как он вел с вами беседу, — догадался Дар.

Тальпа кивнула и поежилась. Ее потаенные страхи, те что были родом из детства, и все это время дремали где-то внутри, внезапно проснулись и резко вырвались наружу. Странник оказался прав: землероев будто нарочно пичкали историями о могущественном оракуле.

Стук повторился. Но на этот раз чуть ближе. Глухой и быстрый, словно кто-то барабанит по пустотелому стволу.

Дар насторожился. Он, также как и его спутница, всем телом ощущал стремительное приближение Суховея.

3

Его тощая фигура довольно сильно клонилась к земле, отчего в области спины виднелся небольшой горб. Впрочем, плотная накидка с капюшоном, скрывала этот возрастной недостаток. Суховей слегка прихрамывал на правую ногу, отчего передвигался медленно, часто останавливаясь. При этом, каждое его движением сопровождалось двумя стуками и легким шелестом лент. Только после этого странного созвучия он осмеливался сделать следующий шаг.

Когда расстояние между хозяином и гостями сократилось до прямой видимости, оракул остановился и замер у трех сросшихся деревьев. Его крохотная трость взметнулась вверх и соприкоснулась с пустотелым стволом.

Тук-тууууук-пауза-тук-тук-тук-туууук-тук…

Дар улыбнулся и разведя ладоши в стороны, повторил хлопками такт.

— Тебе известен язык оракула? — поразилась Тальпа.

— Это Азбука Фрейда. Звуковая последовательность созданная одним из основателей космических трассеров, — объяснил странник.

Девушка кивнула, и вновь посмотрела на Суховея.

Оракул потоптался на месте, а затем выдал свой ритмичный ответ.

На этот раз послание оказалось длинным. Дар выслушал его до конца, а затем нахмурившись, покачал головой.

— Чего он хочет? — переполняемая любопытством, поинтересовалась Тальпа.