Жребий обреченных. Механическая пустошь - Константин Нормаер

— Он требует от вашего народа нового толкователя! — шепнул странник.

— А как же ты?

— Он не собирается общаться с чужаком. А еще он гневается! Говорит, что совет, не имел права пускать к нему пыльного странника.

Удивительно, но Тальпа только сейчас задалась этим вопросом: как Дару это удалось? Какое оружие он пустил вход, чтобы те позволили ему визит к Суховею? Свое красноречие? Или простой обман? А что если он использовал против совета свои огненные трубки? Но все это были лишь предположения.

Выслушав Суховея, Дар немного поразмыслил. И вместо хлопков, громко произнес:

— Совет наделил меня правом говорить от его имени…

Прозвучало это как приговор — решение, которое нельзя оспорить.

Суховей вздрогнул. Ленты зашелестели от очередного порыва ветра, а сгорбленная фигура внезапно исчезла, но вскоре вновь возникла чуть левее, под широкой аркой из кривых ветвей.

— Значит так поступает великий оракул! Убегает от ответа, прячась за гнилыми пустырниками? — возмутился Дар.

Из-за преграды послышалось недовольное бурчание, а потом оракул запрокинул голову назад. Из-под глубокого капюшона свет вырвал крохотный рот с острыми, словно клыки зубами. Раздалось неприятное стрекотание.

— Хватит! Здесь тебя никто не боится! Отвечай на вопрос! Мне нужны слова, а не твой глупый клекот, — потребовал странник.

Оракул перестал издавать неприятный звук и исчез в серой чаще.

Теперь он начал появляться в разных местах, но перед этим раздавалась барабанная дробь послания — то в одном месте, то в другом. Это ужасно раздражало и потрясало одновременно. Обхватив покрепче стеклянную болванку, словно та могла хоть как-то избавить Тальпу от влияние этой пугающей магии, девушка попыталась унять охватившую ее дрожь. А вот странник — напротив, вел себя спокойно. Присев на один из выгнутых корней, неспешно раскурил сигару, выпустив к потолку струйку сизого дыма. В отличие от Суховея он никуда не торопился и давая тому возможность вдоволь насладиться этой странной игрой.

Когда окурок стал меньше мизинца, Дар внезапно вскочил и стремительно ринулся вглубь оранжереи. Раздался отчаянный крик, — и тело оракула покатилось по полу, словно кожаный бурдюк.

— Ну что, повеселился? — уточнил странник, прихватив Суховея за грудки.

От увиденного Тальпа вздрогнула: ее мысли в очередной раз устроили сумасшедший хоровод. Образ грозного и кошмарного оракула внезапно разлетелся в дребезги, словно стеклянный кокон светоча. В жалком старикашке не оказалось и десятой доли той силы, которую приписывали ему землерои.

Прижав Суховея к стене, странник резко сорвал с него капюшон.

Невероятно — но старик, мало чем отличался от обычного человека. Разве что внешний вид был искусственно обезображен: поверх век виднелись грубые стишки ниток, а кожа — напоминала жеваную бумагу. Впрочем, мир настолько извратил собственную суть, что человеческое уродство уже давно стало некой обыденностью.

Заскрипев острыми зубами, оракул издал крик подобный сычу-перевертышу.

— Что-то не по нраву? — злорадно улыбнулся странник.

— Оттттпустииииии, — проскрежетал Суховей.

— Иштар и сын его торговец! Хорошо, подавись своим шансом, жалкий слизняк. — Ослабив хватку, странник с силой оттолкнул старика.

Отряхнув плащ Суховей поднял голову и уставился на странника гнилыми нитями, — землеройке даже почудилось, будто лишенный глаз, оракул все равно имел возможность видеть.

— Неукротимый нрав, напористость, глупость — узнаю старину Маршала, — скривился старик. — Вот уж не думал, что один из его отпрысков забредет в мои владения.

— Кто ты? — спросил Дар, и теперь в его голосе чувствовалась некая растерянность.

— Удивлен? — на испещренном морщинами лице, появился уродливый оскал, который слабо напоминал привычную улыбку. — Я оракул. Тот кто предсказывает будущее, читает прошлое, и управляет настоящим.

Странник коротко кивнул.

— И о чем же ты хотел поговорить со мной, Дар из рода Маршалов?

— Я пришел не говорить, а торговать.

— Хм, очень интересно. — Суховей оперся на клюку и не спеша присел на корягу. — Я внимательно слушаю тебя, потомок вераго.

Приблизившись к оракулу, странник сплюнул под ноги и спокойно произнес:

— Я оставлю твой секрет не тронутым, если до заката ты покинешь пределы Черепахи.

— Вот как? И куда же ты прикажешь мне отправиться? — спросил Суховей. Складывалось впечатление, что данная ситуация, его не столько пугала, сколько забавляла.

— Мне плевать, куда ты отправишься, — рявкнул странник.

Суховей тяжело вздохнул:

— Слишком быстрые суждения, слишком туманные выводы.

— Ты это о чем?

Оракул издал птичий клекот:

— Не скрою, ты довольно ловко сопоставил все факты…

— Более чем, — мгновенно отреагировал странник. — Но главное, я хорошо уловил твою суть. Ты паразит, который живет за счет других. Ты клещ, который вгрызается в людские умы и плетет там паутину лжи. Именно по этой причине ты сгубил последнего толкователя. Она давала людям надежду, а тебе это было не нужно. Скажи, разве я не прав?

Суховей не ответил. Почесав весок, он выдернул из кожи кусок старой нити и задумчиво покрутил ее подушечками пальцев.

— Острый ум, и такая невероятная самонадеянность, — старик нахмурил брови. — С другой стороны, чего я ожидал: Маршалы никогда не отличались особой дальновидностью. Ты считаешь себя рыцарем круглого стола, потомком великого Жака Моле? Глупец! Да что ты вообще знаешь об этом гнилом мире?

— Достаточно, чтобы вышвырнуть тебя отсюда, колдун.

— Непроходимый упрямец, — отрешенно прошептал Суховей. И затих.

Ветер в его жилище усилился и в ледяную прохладу вплелись частички будущей жары. Местный край был полон сюрпризов. Здесь, земля прогревалась настолько стремительно, что порой достаточно было пары часов, чтобы из утренней прохлады попасть в Адскую парилку. Именно так здесь называли южный ветродуй, который рождал песчаные бури и ураганы.

— Я не стану просить дважды! — сказал Дар.

— О как благородно с твоей стороны, — скривился оракул. — Только, прости, слабо вериться. Тебе не обмануть слепца! Разве об этих жалких грызунах ты печешься? — кивнул он в сторону землеройки. — Не думаю. Да и потом, с чего ты взял, будто они собираются покинуть свою нору?

— А это уже не твоя забота!

— Ошибаешься, именно моя, — не согласился оракул. — Пока что я их покровитель, а не ты. И вот что еще, заруби себе на носу. Черепаха живет по своим законам. И менять их никому не позволено.

— Которые установил ты.