Так держать - Рейнбоу Рауэлл

Раньше я любил Лес, он успокаивал меня.

После нескольких ночей я понимаю, что гуляю не бесцельно: скорее, я прочесываю Лес. Как в тот год, когда пропала Элспет. Все мы шли рядом, держась за руки и отмечая пройденные участки. Теперь я отмечаю их в своей голове, призывая заклинанием свет и размахивая мечом, прорубая дорогу сквозь ветки. Если я продолжу в том же духе, то скошу весь чертов Лес!

Я ничего не нахожу, только пугаю лесных нимф. Одна дриада является ко мне и заявляет, что я ходячий лесной Апокалипсис.

– Что ты ищешь? – спрашивает меня нимфа, паря над землей, хотя я предупредил ее, что от этого у меня мурашки по коже.

Ее волосы похожи на мох, а одета она как девчонка из манги: в полусапожках со шнуровкой и с зонтиком.

– База, – говорю я. – Моего соседа.

– Мертвеца? С красивыми глазами?

– Да.

Баз мертв? Я никогда не думал о нем в таком отношении. В смысле, он же вампир.

– Стой, ты говоришь, что он мертв? То есть совсем?

– Все кровососы мертвы.

– Ты видела, чтобы он пил кровь?

Она молча смотрит на меня. Меч воткнут в землю возле моих ног.

– Что ты ищешь, Избранный? – Нимфа кажется раздраженной. Она кладет свой зеленый зонтик на плечо.

– Моего соседа. База. Кровососа.

– Его здесь нет.

– Ты уверена?

– Более уверена, чем ты.

Я вздыхаю и еще сильнее вдавливаю меч в землю:

– Я-то совсем не уверен.

– Волшебник, ты сводишь на нет всю нашу доброжелательность.

– Сколько раз мне нужно спасти Лес, чтобы завоевать расположение вашего народа?

– Какой смысл спасать, если ты просто собираешься истребить его.

– Я ищу. Моего соседа.

– Твоего врага, – возражает нимфа.

У нее серо-коричневая кожа, сморщенная, как древесная кора, а глаза светятся не хуже тех грибов, что растут в глубине Леса.

– Не важно, кто он. Ты знаешь, о ком я говорю. Почему ты так уверена, что его здесь нет?

Дриада склоняет голову набок, будто прислушивается к деревьям у себя за спиной. Каждое ее движение похоже на дуновение ветерка по веткам.

– Его здесь нет, – говорит она. – Если только он не прячется.

– Ну конечно он прячется! Он, черт побери, где-то прячется!

– Если мы его здесь не видим, волшебник, ты тоже не сможешь.

Я поднимаю меч и вкладываю в ножны на бедре:

– Но вы расскажете, если что-нибудь услышите?

– Наверное, нет.

– Вы просто невыносимая.

– Да, я невероятная.

– Но это важно, – говорю я. – Пропал очень опасный человек.

– Для меня он не опасен, – шипит она. – Как и для моих сестер. У нас нет крови. Мы не играем в жалкие игры, кто лучший, а кто самый лучший.

– Возможно, вы забыли, что Питчи родом из Дома Огня.

Я взмахиваю рукой в сторону Леса за ее спиной – горит он очень даже хорошо.

Она резко вздергивает голову. Губы искривляются в улыбке. Дриада перекладывает зонтик на другое плечо.

– Хорошо, – присвистывает она.

– Что – хорошо?

– Если мы увидим твоего красавца-кровососа, то скажем ему, что ты его ищешь.

– Это мало поможет.

– Тогда мы скажем золотцу.

– Золотцу… Это я золотце?

Дриада морщит нос и трясет волосами, похожими на мох, с бутонами цветков.

– Тогда кто?

– Твоя золотая девочка. Его золотая девочка. Вашей зенице ока и вашему пороку.

– Зенице… Ты имеешь в виду Агату?

– Девочка-златоглавка.

– Вы скажете Агате, если увидите База?

– Да, – отвечает дриада, крутя зонтик. – Она нас успокаивает.

Я вздыхаю и тру лоб ладонью:

– Я спасал вас раза три, не меньше. Весь этот Лес. Ты же это знаешь?

– Что ты ищешь, Избранный?

– Ничего. – Я вскидываю руки и отворачиваюсь, пиная оказавшееся под ногой молодое деревце. – Ни-че-го!

Чего хорошего ждать от Туманного Леса?

Я иду по Лесу.

Я иду по полям.

Между занятиями я прочесываю школьную территорию, заглядывая в пустующие здания, открываю двери, которые давным-давно никто не открывал.

Иногда внутри Уотфорд кажется столь же большим, как обнесенная стеной территория вместе с прилегающими землями.

Там есть тайные комнаты, коридоры. Целое крыло может оказаться скрытым, а обнаружить его можно, только зная верное заклинание или имея подходящий артефакт.

Между вторым и третьим этажом Дормитория есть дополнительный этаж. Пенни называет его «дополнительный бонус». Он представляет собой эхо этажа, находящегося над ним. Там происходит то же, что и наверху, только день спустя.

Под крепостным рвом есть еще один крепостной ров.

И лабиринты на холмах.

И трое скрытых ворот, а мне удалось открыть только одни.

Иногда мне кажется, что я потратил свою жизнь на поиски карты или ключа, который сделал бы Уотфорд – весь мир магов – понятным.

Но всегда я нахожу лишь кусочки головоломки. Я словно оказался в темной комнате, а света хватает ровно настолько, чтобы увидеть один угол.

Почти весь пятый курс я провел в поисках База, блуждая по Катакомбам под Белой Часовней. Она расположена в сердце Уотфорда – это самое старое здание. Никто не знает, был ли Уотфорд изначально школой или чем-то еще. Может, магическим аббатством. Или поселением магов. Я склоняюсь к этой версии. Только представьте себе город-крепость, где волшебники живут вместе, практически под открытым небом. Своеобразная магическая община.

Катакомбы располагаются под Часовней и простираются еще дальше. Возможно, вниз ведут и другие пути, но я знаю только один.

На пятом курсе я заметил, как после ужина Баз периодически сбегает к Часовне. Я решил, что дело в каком-то коварном плане или заговоре.

Я следовал за Базом до Часовни, прошел сквозь высокую арку парадных дверей, которые никогда не запираются… Мимо алтаря, святилища и Уголка Поэтов… Сквозь тайную дверь и прямиком в Катакомбы.

Как и положено, Катакомбы навевают ужас. Агата ни за что бы туда не сунулась, а Пенелопа составляла мне компанию только поначалу, когда еще верила, что Баз что-то замышляет.

На пятом курсе она бросила это занятие. Как, впрочем, и перестала ходить со мной на футбольные матчи База. Или прятаться в коридоре под балконом, где Баз практикуется в игре на скрипке.