Школа Добра и Зла. В поисках славы - Соман Чайнани

– Раз-два-три… раз-два-три… Подбери зад, девочка! Голову выше! Ты же танцуешь вальс, а не оброненную на пол монетку ногой нащупываешь! Раз-два-три! – рычал Поллукс на Агату своей собачьей головой, прикрепленной к телу жирной сдохшей овцы.

Поллукс увлеченно носился по бальному залу в Золотой башне, задавая ритм ивовой палочкой, а Агата танцевала с рыжеволосым тощим алтарником, тем самым, что «отличился» во время коронации Тедроса.

– Не спеши, девочка… раз-два-три… и не цепляйся так сильно за Уильяма, он тебе не спасательный круг… И улыбайся, Агата! Не смотри так, будто за тобой черти гонятся… Если ты вот так будешь танцевать, тебя забросают тухлыми яйцами. На твоей собственной свадьбе…

– Как тебя самого сюда черти занесли, – пропыхтела в ответ Агата, сражаясь со своими неуклюжими ногами, бездарным партнером-алтарником и чувствуя себя просто ужасно еще и оттого, что на ее горизонте вновь появился развязный курносый пес, с которым она надеялась никогда больше не увидеться. Точнее, не пес, а только его голова, криво приставленная к телу приказавшей долго жить овечки. Поллукс был половинкой двуглавого пса Цербера, который преподавал в школе Добра и Зла, и проиграл своему брату Кастору право владеть телом Цербера, когда им, головам то есть, нужно было на время расстаться – каждой по своим делам. Вот и приходилось в таких случаях Поллуксу искать чье-нибудь бесхозное тело, чтобы прилепить к нему свою голову, – сегодня это была дохлая овца.

– Мы повздорили с Клариссой Доуви, – объяснил тайну своего появления в замке Поллукс. – После того как Софи назначили деканом школы Зла, я рекомендовал Клариссе подумать о ее собственной замене. Напомнил, как ее саму незадолго до своей безвременной смерти взяла да и назначила вместо себя леди Лессо. Честно сказал, что декан Доуви находится в таком зрелом возрасте, а рекламным лицом Добра должен стать кто-нибудь моложе и симпатичнее, иначе этот бренд с треском проиграет Злу. Нет, я, конечно, сказал все это очень осторожно, тактично, но… Спину выпрями! – рявкнул Поллукс и огрел беднягу Уильяма своей ивовой то ли палочкой, то ли розгой. – Кларисса сделала вид, что мои намеки до нее не доходят, и тогда я начал собирать подписи под петицией, требующей ухода декана Доуви на покой, который она давным-давно заслужила по возрасту, – продолжил Поллукс. – Само собой, я рассчитывал на то, что новым деканом выберут меня, но Кларисса узнала про петицию и разрушила весь мой план, а меня самого выгнала из школы… – не прерывая своего рассказа, Поллукс больно ткнул Агату ивовой палочкой.

Агата выхватила ее, переломила пополам и после этого вернула ее Поллуксу.

– Как я погляжу, жизнь при королевском дворе ничуть не пошла тебе на пользу, – сердито прорычал Поллукс. – Ты по-прежнему такая же упрямая и неуклюжая. Ты что, хочешь превратить свою свадьбу во вторую серию позора, который у вас назывался коронацией? Представь, какие заголовки появятся в «Королевской чепухе», если ты будешь так танцевать! «Худшая невеста всех времен и народов»! Ты этого хочешь?

– Нет, – со злостью ответила Агата.

– Вот и славно, потому что леди Гримлейн, как только услышала о моих… проблемах в школе, сразу же пригласила меня именно для того, чтобы я помог тебе подготовиться к свадьбе, – сказал Поллукс. – Так что я буду учить тебя танцам, этикету и истории. Вообще-то леди Гримлейн собирается сделать меня твоим личным гувернером, чтобы я постоянно был рядом и мог в любой момент подсказать тебе что-то дельное.

– Гувернеров приставляют к детям, а мне няньки не нужны, – нахмурилась Агата. – Сразу же, как только я стану королевой…

– Королевой ты станешь только после того, как Тедроса официально признают королем, – перебил ее Поллукс. – А королем он станет, только если вытащит из камня Экскалибур.

И он указал заимствованным у мертвой овцы копытцем в окно, за которым виднелся балкон Синей башни, торчащий над ним меч и два охраняющих его гвардейца.

– Так что до тех пор, пока наш дорогой, но не признанный официально король будет пытаться вытащить застрявший в камне меч, за Тедросом будет присматривать леди Гримлейн. А я присмотрю за тобой.

Агату едва не стошнило от отвращения.

Переминавшийся рядом с ней Уильям нечаянно наступил ей на ногу.

– Эй, ты! – вскрикнула Агата и толкнула Уильяма так, что он отлетел прямо на Поллукса.

– Кому нужна свадьба, когда можно побывать в цирке?! – прорычал Поллукс.

Спустя два часа мучения в танцевальном зале закончились, и Агата отправилась на урок этикета. Сегодня Поллукс разложил на столе альбомы с портретами приглашенных на свадьбу гостей (их было более полутора тысяч), а Агата должна была запомнить всех по именам. За каждую ошибку Поллукс брызгал в лицо Агате жгучим лимонным соком.

– Последний раз спрашиваю: кто это? – раздраженно спросил Поллукс, указывая на какого-то длинноносого урода.

– Барон Хаджибаджи, – уверенным тоном ответила Агата.

– Баронесса! – взвыл Поллукс. – Не барон, а баронесса!

– Это женщина?! – удивилась Агата.

А потом, политая лимонным соком, она получила небольшую передышку, потому что в гостиную залетела ворона-курьер – принесла Поллуксу в клюве письмо от Кастора. Пока пес читал послание, Агата уставилась в окно, на торчащий из каменной арки балкона меч.

Поначалу она нисколько не сомневалась, что Тедрос сумеет-таки вытащить застрявший Экскалибур. Чуть раньше или чуть позже, но он освободит застрявший в камне клинок, и это сразу решит все их проблемы. Но чем дальше, тем сильнее Агата начинала сомневаться, что это счастливое событие произойдет не только до свадьбы, но и вообще в обозримом будущем. Все чаще ей приходили в голову и вовсе дурные мысли, например, что Экскалибур никогда не позволит себя вытащить и будет до конца их дней торчать над балконом как вечное напоминание о провале Тедроса. А это значит, что Тедросу никогда не стать настоящим королем, а ей – настоящей королевой. И Тедрос станет все больше замыкаться в себе, все меньше будет напоминать того открытого, чистосердечного парня, который когда-то сделал Агату своей избранницей и которого она полюбила.