Рубеж Империи: Варвары. Римский орел - Александр Мазин

Лагерный карцер мало чем отличался от гауптвахты в современной Черепанову армии – квадратный сарай с узкими окнами под самой крышей, с «предбанником», в котором располагалась охрана.

У Черепанова забрали доспехи и регалии, включая перстень кентуриона, но шнурки и ремень оставили. И деньги тоже. Изъятое имущество сложили в отдельный мешок и опечатали. Взамен выдали грязное шерстяное одеяло и подчеркнуто вежливо препроводили в «рабочее» помещение.

Внутри было темновато. Но без труда можно было различить еще двоих заключенных. Совсем немного, если учесть общую численность легиона.

– Ты кто? – спросил один из них, немолодой уже мужик, густо обросший щетиной.

– Череп, – лаконично ответил Геннадий.

Другой штрафник, помоложе, гаденько захихикал… И тут же схлопотал от старшего сочную затрещину.

– Присядь. – Старший махнул рукой на скамью. – Слыхал о тебе. За что?

– С латиклавием не поладил.

– Понятно.

– А я с увольнения опоздал! – сообщил молодой. – На трое суток. И чего теперь?

– Десять ударов, – сказал Черепанов. – И месячное жалованье. Если сам пришел.

– Сам-сам. А бить кто будет? Свои или…

– Заткнись, – уронил старший, и младший заткнулся. – Вижу, устал?

– Двенадцать часов в седле.

– Ясно. Ну отдохни. Ты, дай-ка свое одеяло.

– Да ты что, Хрис! – завопил молодой.

– Цыть!

– Да ладно, у меня есть, – запротестовал Черепанов.

– Ничего, он мне его еще вчера в кости проиграл, – усмехнулся старший. – Поспи, уважаемый. Сон слаще, когда тепло, а ночи нынче прохладные.

Черепанов спорить не стал. Взял второе одеяло, улегся на доски и мигом уснул.

Утром их всех разбудила стража. Завтрак. Никаких разносолов: по куску грубого хлеба с отрубями да по кружке воды. Вчерашний завтрак был не в пример качественнее. Но Черепанов съел все. Правило номер раз: ешь, что дают, и спи, когда удается.

Сквозь прорези у потолка пробивался утренний свет, и у Черепанова появилась возможность получше разглядеть своих «сокамерников».

«Молодой» и оказался молодым – тощим мальчишкой лет семнадцати. Видно, только-только завербованным. Старший, Хрис, костлявый, жилистый мужик. Речь мягкая, но в глазах – волчья тоска.

– Не думал, что буду тут с самим Черепом сидеть, – произнес он. – Что ж ты такого сделал, что наш алополосный[164]Магн тебя сюда засадил?

– Германскую шайку побил. А потом повесил тех, кто уцелел.

– Большая шайка?

– Сотни полторы.

– А у тебя сколько было?

– Моя кентурия. И турма вспомогательных.

– Неплохо! – Хрис присвистнул. – Так тебя награждать положено. За что же в карцер?

– Нарушение императорского эдикта. Пленных варваров не вешать, а вербовать на римскую службу. А буде не согласятся – с почетом провожать домой.

– Да уж… Не повезло тебе, кентурион. За такое штрафом не отделаешься. Фракиец-то когда приедет?

– А кто его знает.

– Плохо твое дело. Еще хуже моего.

– А твое – какое?

– Кентуриону своему по морде врезал.

– Ого!

– Да терпение мое кончилось. Изводил он меня. Ну, тоже понятно. Баба от него ко мне ушла. А он как узнал – так с тех пор мне никаких увольнительных. И работа самая грязная. И чуть что – палкой. Ходил первому жаловаться – еще хуже стало. – Хрис махнул рукой. – Это у тебя, слыхал, в кентурии все по чести, а у нас в пятой когорте все повязаны. И все из легионеров деньги тянут, порви их Кербер! Прорвы ненасытные…

Черепанов промолчал. Что тут скажешь. Ударить старшего по званию – преступление первого разряда. Жаль. Мужик вроде неплохой…

Дверь распахнулась. На пороге стоял сам префект лагеря[165]Митрил по прозвищу Скорпион. Высокий, совершенно седой мужчина. Старый служака, бывший примипил.