Когда зацветет абелия - Ирина Лакина

Когда герцог вернулся в компании конюха и еще двоих подручных, которые несли в деревянном ящике какие-то инструменты, я стояла на том же месте и гладила коня по его мощной шее. Животное довольно фырчало и трясло блестящей гривой.

– Идите к озеру, – бросил он прислуге.

Альваро подошел ко мне, а затем, не говоря ни слова, подхватил меня под талию с легкостью, словно я была пушинкой, и усадил на коня.

– Что вы делаете? – испугалась я. – Ваша нога…

– Моя нога не должна вас беспокоить, сеньорита, – перебил он, вскакивая в седло позади меня. – Такая прекрасная головка должна быть забита исключительно мыслями о любви.

– Не стоит обманываться на мой счет, дорогой герцог, – высокомерно заявила я, – я всего лишь хочу воспользоваться вашим экипажем, чтобы добраться до порта. К сожалению, я не помню дорогу.

– Вы правы – порт совсем не место для одиноких прогулок юной сеньориты, тем более в такое время.

– Я же сказала, что просто забыла дорогу! Вы слишком далеко заходите в своих предположениях! – Я резко обернулась к нему и гневно посмотрела в глаза.

– Неужели? – спокойно спросил он. – Как так случилось, ведь вы родились в этих местах?

– У меня… амнезия, – ответила я.

– Да? Что ж… Это может создать проблемы.

Я нахмурилась, пытаясь понять, зачем он это сказал, но герцог мыслями уже был не со мной. Альваро напряженно смотрел куда-то вдаль, согревая мой затылок своим дыханием.

Внезапно он крепко прижался ко мне и взял в руки уздечку, а затем пришпорил коня. Гнедой сорвался с места, точно пуля. На этот раз мне совсем не было страшно. Я наслаждалась этой скачкой и чувством полета. Количество адреналина в крови зашкаливало. Хотелось кричать и смеяться. Жар от тела герцога передавался мне и дарил ощущение защищенности, вызывая внутри странные вибрации. И только спустя несколько минут я поняла, что дрожу. Дрожу, несмотря на тепло, исходившее от него, несмотря на самоуговоры и попытки расслабиться. В последний раз я чувствовала себя так во время первого поцелуя со старшеклассником.

Он дышал мне в затылок, заставляя прикрывать от удовольствия глаза и мечтать о таких вещах, что румянец заливал мои щеки.

«Угомонись, дурында! – уговаривала я себя. – А что, если под маской безобразное лицо? Что, если он настолько уродлив, что ты не сдержишься и закричишь от ужаса?»

Сердце отказывалось принимать доводы разума. Внутренний голос отвечал мне, что эти предположения беспочвенны, что я видела его глаза, губы, ровный нос, выделяющийся под маской. Почему же он скрывает лицо? Что там? Порез, ожог? Следы от оспин?

Этот человек начал сводить меня с ума. Он поглотил все мои мысли. Все это напоминало мне какое-то умопомрачение, следствие разыгравшейся фантазии.

К тому же, брякнув очередную ересь про порт, я теперь извела себя раздумьями о том, как выпутаться из этого щекотливого положения. Если и по прибытии в порт я не уйду от него – значит, признаю свое поражение. Сдамся ему без боя. А без боя я не могла. Не то чтобы совсем не могла. Но почему-то была уверена, что ни один мужик не заслуживает женщину без боя. Даже если очень хочется поднять белый флаг.

Когда мы добрались до озера, то я увидела шикарную карету, отделанную золотом, на двери которой был выгравирован родовой герб герцогов Альба – дважды рассечённый и четырежды пересечённый на серебро и лазурь щит. Карета накренилась набок, а неподалеку от нее стояло несколько груженных неизвестно чем повозок, накрытых мешковиной. Мулы, тянувшие повозки, самым наглым образом поедали траву с газона подле озера.

Несколько мужчин в простецкой одежде уселись в круг рядом с каретой и ели хлеб с сыром, запивая его вином прямо из бутылки.

– Привествую, – выкрикнул герцог, остановив коня и спрыгнув с лошади, – сейчас сюда прибудет конюх с инструментами.

– Мы пробовали сами выправить колесо, ваше сиятельство, – ответил один из слуг, поспешно поднявшись с земли и склонив перед хозяином голову, – но голыми руками ничего не сделаешь. Нужен молоток и долото.

– А вот и конюх, – воскликнул кто-то из круга, указывая рукой по направлению к замку, – да не один!

Действительно позади послышалось мерное цоканье копыт. Я обернулась и увидела двух мужчин на мулах.

– Графиня? – Я посмотрела вниз и увидела, что герцог стоит рядом с конем и протягивает мне руки. – Прошу вас.

Мне ничего не оставалось, как обнять его и позволить вытащить меня из седла. Я едва не застонала, уткнувшись носом ему в плечо и почувствовав аромат, исходивший от его кожи, – мускус и пачули и что-то еще, острое и дерзкое, от чего загораются даже мысли.

– Благодарю вас, – выдохнула я, задерживая руки на его плечах дольше, чем требовалось.

От него не ускользнул этот момент, и он пронизывающе посмотрел на меня. Боже! Как же мне хотелось в эту секунду видеть выражение его лица, но мне были доступны только его глаза и губы, которые, как мне показалось, тронула легкая улыбка.

– Идемте, я угощу вас сыром, который варится в моих собственных сыроварнях. Скажем так, в нем есть один весьма интересный ингредиент, который делает его совершенно особенным.

– Вы хотите, чтобы я угадала этот ингредиент? – предположила я.

– Попробуйте. Если вам это удастся, я подарю вам нечто удивительное.

– Неужели?

Его предложение заинтриговало меня, и мне захотелось утереть этому бахвалу нос. К тому же в случае моего выигрыша он наверняка выдаст мне увесистый кошелек с деньгами, которые мне могут очень даже пригодиться.

Пока слуги возились с колесом, мы расположились прямо на зеленой траве на берегу озера. Альваро принес с одной из повозок скатерть, кувшин с водой и головку сыра. В его руке блеснул маленький нож, которым он отрезал от головки два кусочка.

– Выпейте сперва воды, – он подал мне кувшин, – чтобы перебить все посторонние вкусы.

Я послушно сделала несколько глотков, а затем взяла из его рук сыр и положила его в рот. Герцог не соврал, назвав этот сыр совершенно особенным. Мне доводилось дегустировать разные сорта сыра – бри, камамбер, пармезан. Уже всех и не припомню. Вадим любил удивлять гостей во время домашних застолий. Обычно для этого он использовал элитные виды сыра, бельгийский шоколад и выдержанный алкоголь.