Ричард Длинные Руки - штатгалтер - Гай Юлий Орловский

Сэр Жерар несколько раз заглядывал встревоженно, однако я отмахивался, дескать, не мешай, король изволит мыслить о высоком, короли вообще мыслят только о высоком, даже когда заняты низменным и очень низменным, но орлам, как уже говорил, случается и ниже кур…

Когда ничего больше в голову не лезло, хотя некая цель наконец-то трудно и смутно формируется в черепе, я прокричал уже в отчаянии и надежде:

– Тертуллиан… Тертуллиан… Мне нужна твоя помощь!!!

Дверь из коридора распахнулась, с жутким грохотом и лязгом ворвались двое с обнаженными мечами в руках, а следом трое с копьями. Все в железе с головы до пят, зубы оскалены, глаза горят жаждой зарубить хоть кого-нибудь и тем самым доказать свою необходимость.

– Ваше Величество?

Я сказал сердито, на самом деле скрывая неловкость:

– Это я так молюсь… истово. Истово и нараспев. С выражением. Идите-идите… Разве «Тертуллиан» похоже на «Караул»?

Ульман проворчал:

– Мы не поверим, что Ваше Величество когда-либо прокричит такое поганое слово.

– Тогда ваша служба, – сказал я, – не так уж опасна и трудна. Идите бдеть в коридоре… Кто проиграет в кости и всю одежду, тот будет ходить голым!

Айсватер вскрикнул в ужасе:

– Ваше Величество!

– Вы на службе народу, – подчеркнул я. – А народ – это я, поняли? Потому бдите и будьте. А теперь пошли отседа, пока я вас не поубивал в неудержимом монаршем гневе!

Они вышли, второй раз орать Тертуллиану я не стал, если мой глас остается вопиющим в дворцовой пустыне, то, как ни повышай голос, все равно не услышит, а если услышал и не пришел… что ж, у меня меч Вельзевула, это его могло окончательно отвернуть от такого ученика, почти помощника ада, а то и вовсе его исчадия.

Выждав, я позвал уже хоть и не совсем шепотом, но негромко:

– Логирд… Логирд? Ты мне нужен…

Через пару мгновений в кабинете мелькнул клочок тумана, рядом раздался полный достоинства голос:

– Ваше Величество?

– Логирд, – сказал я, – фон Темрунг… как отпрыск старинного и благородного, потому крайне бедного рода, ты понимаешь, как трудно отыскать того, кто крайне нужен?

Он повис передо мной в воздухе: крупный и массивный, глаза выпуклые, нос крючком, тяжелая нижняя челюсть с раздвоенным подбородком, широкий рот и мясистые губы, – такие чаще бывают тайными советниками королей, а то и канцлерами, но он свободолюбиво избрал мученический путь недопонятого современниками ученого.

– Ваше Величество, – сказал он невозмутимо, – я не понял, при чем тут намеки на бедность моего рода? Я несколько поправил его финансы, когда стал некромантом. Некромантия – не очень почетно и уважаемо, зато прибыльно и действенно, что вы, как политик, оценить должны. Пожалуйста, сформулируйте свой вопрос так, чтобы я по своей слабости ума понял.

– Мне нужен совет, – ответил я.

– Ваше Величество? Вам?

– А почему мне низзя?

– Вы же теперь монарх, – ответил он.

– Я демократичный монарх, – пояснил я. – И всенародный самодержец. Потому мнение народа мне вовсе не безразлично… совсем уж.

– Как присутствующий здесь народ, – сказал он, – позвольте спросить, в чем заключается ваш вопрос, Ваше Величество?

Я тяжело вздохнул.

– Нет, это не твое поле, успокойся. Некромантией заниматься хоть и хочу, но не буду. Политика еще некромантнее!

– За что вас и уважаю, – сказал он, – как некроманта высшего уровня. Политики – это некроманты экстра-класса.

– Дело касается сущности, – сказал я, – что находится от тебя на другом конце карты. Или на другом полюсе. Я имею в виду, не поверхность земли. В общем, я хотел докричаться до Тертуллиана…

Он вздрогнул, по нему прошла волна, искажая черты лица и всей видимой части фигуры.

– Понятно, – сказал он хмуро, – это да, не мое.

– А ты его там не встречаешь, – спросил я, – где-то?

Он покачал головой.

– Нет, мне те сферы недоступны. Впрочем, ему мои тоже.

– Жаль, – сказал я со вздохом. – Ничего, устроим демократию, никаких закрытых клубов, никаких тайных обществ, все отнимем и поделим… Ладно, извини, что побеспокоил.

Он поклонился.

– Ваше Величество, – напомнил он почтительно, – вы мой сюзерен. Как ваш вассал, я счастлив, когда вы произносите мое имя. И втройне счастлив, если бываю полезен некроманту не доступных мне уровней.

– Да-да, – сказал я, – я тоже счастлив. Король силен своими вассалами.

– Кланяюсь, – ответил он с предельной уважительностью, – и отбываю с вашего позволения.

Я сделал милостивый жест кончиками пальцев, отпуская такого несколько странного вассала. Логирд не стал исчезать моментально, а, соблюдая церемониал, отступил, кланяясь, и вдвинулся в стену.

Вернувшись к столу, я только собрался сесть, как весь кабинет залило ослепительным светом. Все разом исчезло, словно меня внесло в центр Солнца или в начало Большого Взрыва, когда свет был яркий и еще предельно чистый.

Я поморгал, глаза не слепит, даже непривычно, из плазменного огня выдвинулось огромное грозное лицо с сердито сдвинутыми бровями.

– Чего орешь, – прогрохотал он африканским голосом. – Не личит рексу визжать, как недорезанная свинья!

– Я не визжал, – возразил я. – Это искажение пространственно-временного континиума. У меня голос и тембр уверенного и видящего будущее своей страны и народа политика.

Он громыхнул:

– Ого, у него есть будущее?

– Тертуллиан, – сказал я умоляюще, – времени мало, я без твоей помощи вообще пропадаю…

– Ну-ну, – прорычал он, – давай еще поподлизывайся. Это я тоже люблю, хоть и осуждаю. Но люблю. Человек амбивалентен, слышал такое?

– Тертуллиан, – сказал я, – тут такое дело. На меня совершено неспровоцированное нападение…

– Неспровоцированное? – переспросил он с недоверием. – Точно? Чтоб ты и не спровоцировал?

– Абсолютно, – заверил я. – На этот раз точно. Я даже не встречал этого ангела, который смертельно ранил меня и оставил подыхать. Если бы не Махлат…

Он дернулся, спросил резко:

– Махлат?

– Да…

– Ты уверен? – спросил он.

– Она сказала так, – ответил я, защищаясь. – Если и соврала, как все женщины, то кто их поймет? Но хотя я выражения лиц ангелов не читаю так же хорошо, как людские, но мне показалось, не брешет…

Он сказал посерьезневшим голосом:

– Ты хоть знаешь, кто она есть и вообще?

– Она вылечила, – пояснил я. – Я умирал от раны. В самом деле! Моя способность заживлять раны куда-то исчезла. Даже не понимаю почему…