Терновая ведьма. Исгерд - Евгения Спащенко

«И мне не следовало», — отчего-то промелькнуло в мыслях у принцессы.

Придерживая платье, она спустилась по знакомой тропинке в глубь благоухающего сада. Ночные птицы больше не щебетали, откуда ни возьмись над верхушками деревьев взвился сердитый холодный ветер.

«А ведь было тихо». — Исгерд замешкалась, готовая повернуть назад. В висках болезненно постукивало.

Но неожиданно до нее долетели едва слышимые обрывки слов:

— …Придет… готов поклясться…

— …Верное решение…

Повинуясь внутреннему порыву, обеспокоенная девушка юркнула в заросли барбариса и мышкой затаилась там.

— …Так несправедливо, — обличал исступленно незнакомый женский голос. Вдали раздались крадущиеся шаги.

Может, она застукала у беседки тайных возлюбленных?

— …Уже должна явиться, — совершенно отчетливо произнес Этельстан, — без оружия и охраны.

«Что он такое говорит?» — Недоумевая, принцесса опустилась на колени.

Собеседники приблизились еще на несколько саженей.

— Сила жрицы терновника — сама по себе мощная защита, — возразила незнакомка поучительно.

— Но не в моем присутствии. Поверь, Герда не станет нападать…

Сбитая с толку девушка вытянула шею, надеясь различить лица заговорщиков сквозь листву. Поверить в то, что один из них — ее брат, она не могла. А даже если так, происходящему отыщется разумное объяснение.

Но выбраться из укрытия и спросить Этельстана напрямую не позволяло глубинное чутье, предупреждавшее об опасности.

«Не окликай его, — твердило оно, — не выдавай себя, иначе случится несчастье!»

Как назло сад в эту ночь напоминал склеп: плотный ночной туман, согнанный с гор противным вихрем, заслонял обзор, обе луны, вконец истончившись за долгий месяц, ждали своего часа, чтобы снова воссиять.

Надеясь подобраться поближе, Исгерд раздвинула густые ветви.

— Тс-с, — зазвучало вдали, — Сабиэль говорит, мы не одни!

Сердце принцессы екнуло.

— Может, припозднившаяся служанка?

Речь мужчины до боли напоминала говор Этельстана.

— Отправляйся к фонтану, — велела его дама, — я проверю укромные скамейки в дебрях гортензии. А северный верховный прочешет дальние клумбы. Если встретишь ее, знаешь, что делать…

Через несколько секунд невесомая фигура прошелестела мимо барбарисового убежища именинницы, не потревожив ни единой травинки. Шагов принцесса не слышала.

Холодея от дурных предчувствий, Исгерд отсчитала про себя долгих тридцать мгновений и не дыша двинулась в сторону дворцовой стены. Наверняка с ее братом произошло что-то ужасное. Может, его околдовали, или того хуже — лишили сознания и бросили в темном закоулке среди деревьев. Вдруг могущественный чародей воспользовался его личиной как прикрытием? Нужно оповестить стражу, найти виновных как можно скорее…

Но гадкий внутренний голосок помешал принцессе позвать на помощь сию секунду. Ведь если один из говоривших — все же Этельстан, как объяснить его поведение охране, не навлекая на брата подозрений?

Нет, она проберется к фонтану и сама выяснит, в какой переплет попал принц. А затем поможет ему, как подобает любящей сестре.

Осторожно высвободившись из зеленого лабиринта, Исгерд ступила на поросшую сорняками гравиевую дорожку — об этом пути мало кто знал, они с братом пользовались им в детстве, когда требовалось быстро сбежать из-под надзора придворных учителей.

Но на сей раз происходящее едва ли напоминало забавную шалость. В каждом звуке, шорохе ночи сквозила неведомая напасть.

Чтобы не шуметь, принцесса выскользнула из тонких бальных туфелек. Камни непривычно холодили босые ступни. От росы подол роскошного наряда мгновенно промок. Но станешь ли обращать внимание на подобные пустяки, если беда грозит жизни любимого человека?

Крадущейся поступью Исгерд добралась до каменной ограды — кладка в три человеческих роста опоясывала королевский сад. Заброшенная тропинка выводила к открытой полукруглой площадке. В дальнем ее конце прямо из стены била струя воды — ледяной поток, вырывающийся из пасти древнего чудовища.

Терновая принцесса помнила, как много лет назад, набравшись храбрости, запустила руку ему в глотку, чтобы Этельстан поверил: она ничего не боится. И, глядя, как важно задирает голову вымокшая до нитки сестра, он хохотал до упаду.

«Теперь дракон придет за тобой, обязательно явится! Темной порой, когда будешь сладко спать в своей постели! Ведь ты нанесла ему смертельную обиду, а змеи не прощают оскорблений».

Разумеется, юный принц сочинял, чтобы довести будущую королеву до смертельного ужаса. И ему это удалось. Ночь за ночью маленькая Герда ждала, что в покоях ее раздадутся шипение и скрежет когтей по мраморному полу. Пока однажды не проснулась в прочном коконе из терновника. Колючки намертво вросли в стены, разрушили крышу опочивальни, отрезав ее от остального дворца. Под их волшебным пологом принцесса вновь обрела покой и веру в собственные силы. Вот бы ощутить их теперь.

Скрывшись за статуей полуразрушенного бесхвостого льва, Исгерд потихоньку огляделась. У фигурной чаши, полной до краев, темнела мужская фигура. Принцессе не требовались светильники, чтобы узнать ее. Каждое горячечное движение, каждый жест были ей знакомы: у фонтана, теребя в пальцах сухой травяной венок, расхаживал Этельстан. Голова его была опущена, плечи поникли.

«Да что с тобой?!» — вертелось на языке у девушки, но тот словно отнялся.

И хотя мудрость первобытного колдовства требовала бежать, принцесса питала к брату искренние, глубокие чувства. Потому, преодолевая оцепенение, вышла из своего укрытия и сипло прошептала:

— Этельстан?

Принц вздрогнул, обернулся затравленно, словно зверь, загнанный в клетку.

— Я… всего лишь… — Слова оборвались, он невидяще уставился на кольцо переплетенных цветов и стеблей чертополоха.

И тут раздался сигнал тревоги.

— Бом-м! — затрезвонил гулко сторожевой колокол.

Брат и сестра одновременно устремили взоры на шпиль дворца, увенчанный громадным драгоценным камнем. Обычно тот бывал кристально-прозрачен. Но стоило врагам вторгнуться в неприступные пределы королевской крепости, наливался кровью. И сейчас, в безлунной вышине, зачарованный алмаз источал рубиново-алый цвет, заливавший парк и стены.

— Ох! — вскрикнул Этельстан, уставившись на свои багряные ладони.

Венок он давно выронил, и, коснувшись земли, тот рассыпался прахом.

— Что ты наделал? — одними губами произнесла принцесса.

Ответа не было. Ах, если бы у нее имелась минута — всего одно мгновение, чтобы спокойно поговорить. Но поблизости уже зажигались огни, поднятая по тревоге замковая гвардия, громыхая, ворвалась в зеленый лабиринт.