Трое в Долине - Юрий Никитин

Олег сказал с тоской:

— Если кому дать по голове, то здесь мы лихие ребята. Есликому отбить уши, опять же первые... Но теперь силой не взять, супротив Рода нетсилы. Да, прем в Лес, чтобы встретить то ли упырей, то ли мавок, то либерегинь... Словом, кому Род может отдать Перо Власти. А что дальше? К комупойдем? К лешим, мавкам, упырям? За двумя зайцами погонишься, не вытащишь ирыбку из пруда!

— За двумя зайцами погонишься, — поправил Мрак строго, —получишь от лесника по морде. Мы ж решили! На месте увидим.

Таргитай приотстал, в ладонь успокаивающе заползла дудочка,юркая, как ящерица, устроилась удобно, дырочки под кончиками пальцев, осталосьтолько поднести к губам, а Олег песен почему-то не выносит, даже Мрак любиттолько в конце, когда сложатся, а пока слова притираются одно к другому,царапаются, шуршат, он морщится и гонит прочь, как будто песня берется изничего, раскрыл рот и запел готовенькое!

Подудел, слова оказались хуже, чем думал, сунул дудку запазуху, пустил коня вскачь. Мрак оглянулся, глаза тревожные, брови сдвинулисьна переносице.

Таргитай пожаловался:

— Не пойму!.. У нас всего две недели, а мы на этих хвостатыхтащимся. Еще вчера на Змеях носились, на Рухе, еще на чем-то гадком, а сейчаскак будто и не люди!

— А ты знаешь, куда ехать? — спросил Мрак.

Таргитай растерялся:

— Н-нет... но я и раньше не знал!

Мрак кивнул, но не посоветовал сопеть себе в две дырочки, аесли на дуде, то во все восемь, крикнул молчаливому Олегу:

— Олег, лес велик!.. Тарх прав, как ты терпишь? Можешьлетать в поднебесье, а все ножками, ножками, как медведь. Да и то, медведь начетырех носится быстрее коня, а ты ж на двух... Потешь ребенка, полетай.

Олег хмуро помалкивал, Мрак, как всегда, язвит и задирается,но тут Таргитай снова присобачился, завопил жалобно:

— А сверху узришь так много, так много!.. Где птичьи яйцалежат, где жирные гуси спят, где молодой кабанчик пасется...

Мрак сказал очень серьезно:

— Вот видишь? Важными делами можешь заниматься, а ты вседумаешь, думаешь, будто от думанья голова как у коня вырастет большая и умная!Какой-то ты волхв странный. Вроде бы и не волхв вовсе. Тем только в жертвугусей, уток, коз, медвежатину... Или они берут только на дурику, а сами ни-ни?

Олег наконец пробурчал с досадой:

— Я не понимаю, как может завидовать бог. И я вообще непонимаю теперь, что такое бог, зачем они, откуда берутся. Нет, откуда берутся,теперь понятно, но зачем?

Мрак сказал насмешливо:

— А мы сами зачем?

— Ну, предположения есть...

— Да ладно тебе, волхв. Предположить можно все, что угодно.Мы есть — и все тут.

— Мы есть, — возразил Олег, — потому что Род нуждается впомощи! А затем и преемниках. Это мне больше нравится. А что в Долину Битвы насвовсе не позвал, это потому, что люди что-то сделали не так, чем-торазочаровали... Как разочаровали древние народы муравьев, пчел, на которых он,по слухам, когда-то надеялся. И если Таргитай не переврал слова Рода, а то покапо дереву от него слезал, мог не только портки порвать, но и...

— Ну, в голове у него всегда была дырка, — заметил Мракхладнокровно, — не простая, а со свистом! Но мы его все равно любим.

— Любим, — согласился Олег нехотя. — Но за что? И почему онстал богом? Неужели только за свои песни? По мне они как вой голодной собаки.

Темные глаза Мрака насмешливо поблескивали из-под нависшихбровей. Конь его шел ровно, красиво, не сбивал дыхания даже в прыжках черезвалежины, гордо потряхивал гривой.

— Ты не увиливай, — посоветовал Мрак. — Ну, сменишь порткипару раз. Мы на этом случай возле ручья остановимся.

— И зайца убьешь, — сказал Таргитай простодушно, — как впрошлый раз шарахнул!.. Жирный был, толстый, до сих пор помню.

Он звучно облизнулся, а Олег потемнел, вспоминая о позоре,но певец смотрел такими чистыми невинными глазами, что Олег только скрипнулзубами, отвернулся.

Добрый Таргитай посоветовал:

— Олег, ты крылья растопырь, они у тебя как паруса, и давайвр-р-р-е к тому дереву! Ветер будет в спину, так легче.

Мрак сказал многозначительно:

— Олег... Свободу и силу взлета не попутный, а встречныйдает.

Олег молча кивнул, подумав, что слова Мрака годятся и надругие случаи жизни.

Мрак, проезжая мимо одиноко стоящей березы, покачал головой,внезапно без размаха ударил секирой. Послышался глухой стон. Из раны брызнулкрасный сок. Таргитай вытаращил глаза, протер, снова вылупился, но по беломуствору медленно потекла струйка алой крови!

— Все ж ясно, — сказал Мрак брезгливо. — Одиноко стоящаябереза да чтоб не подманила всю нечисть? А кто под ней похоронен, знаешь? Нет?А чего ж вместо сока течет кровь? То-то.

Он вытер лезвие, секира снова уютно устроилась в ременнойпетле. Конь шел, не замедляя шага, Мрак тоже не оборачивался, только Таргитайостановился, ошалело глядя то в его широкую спину, то на березу... Наконецпропищал:

— Так, может, срубить ее к такой матери?

Мрак отмахнулся:

— А зачем? Нам под ней не спать. А если кого задурит, таккаждый мужчина сам за себя ответствует... А бабы по чисту полю не шляются, какперекати-поле.

Таргитай поколебался, посмотрел на зеленую верхушку, натонкие, как девичьи руки, ветви, вздохнул, голос стал жалостливым:

— И такая красивая... Нет, пусть растет.

Олег оглянулся уже издалека, стегнул по березе недобрымвзором:

— Вот так по лени да жалости и плодится зло на земле, а тавсе терпит. А потом, опомниться не успеешь, уже два дурня подговариваюттретьего Яйцо разбить... Нет, надо что-то придумать!

— Поставить лютого царя, — предложил Мрак. — Чуть кто вякнет— голову долой.

— Было. Помнишь киммеров?

— Тогда поставить во главе всех земель могучего мага, —предложил Таргитай и облизнулся. — Чтобы всем все дал, никого не обижал, бедныхжалел, нищих кормил...

— Вспомни Гольша, — напомнил Олег сухо.

Он хмурился, лицо стало озабоченным, зеленые глазапотемнели, как трава перед грозой. Мрак внезапно рассмеялся, показавбелоснежные клыки и ровные острые зубы:

— Так мы уже нашли силу над силой! Нашли такое, что сильнеемечей и даже... Олег, только не обижайся, но даже сильнее магии. Тарх, сыграй.