Аспект-Император. Книга 2. Воин Доброй Удачи - Р. Скотт Бэккер

– Тень от него, лежащую на последующей скорби.

На последующей скорби.

Старый колдун встретился глазами с Правителем Нелюдей, выдержал сотню мгновений. Наконец он медленно кивнул и поскреб подбородок под остатками опаленной бороды.

– Да, – сказал он. – Сесватха тоже любил тебя.

Галиан, сопя и кряхтя, сделал свое грязное дело, железной тенью нависая над ней, а потом рухнул на траву.

Она резко села, увидев, как он выгнулся дугой на лесном ковре, брыкаясь ногами и тщетно пытаясь дотянуться до спины. Колл стоял над ним, сутулый и истощенный, сжимая и разжимая кулаки. Галиан перекатился на живот, поперхнувшись и вскрикнув. Из-под левой лопатки торчала рукоять кинжала, и черно-алый кровавый цветок расцветал на кольцах его кольчуги.

Все на мгновение оцепенели. Потом Ксонгис бросился к Галиану на помощь, а Поквас, выхватив из ножен кривую саблю, рассек ею воздух и занял боевую позицию.

– Проклятый Ущерб! – выкрикнул он. – Я давно знал, что нужно перерезать тебе горло!

Сжимая в руках голову лорда Косотера, Сарл сидел на его безжизненном теле, раскачиваясь из стороны в сторону и безумно хихикая. Позади него, там, где находилась Священная Библиотека, сквозь листву замелькали сполохи света. Послышался рев и свист…

Поквас с яростью обрушился на того, кто назывался Коллом. Его сабля, мелькая, как струи серебристой туши, оставляла в воздухе мгновенные наброски. Колл играючи проскальзывал меж них, уклонялся, отскакивал…

Но тут зеумский меченосец внезапно остановился, глаза его с недоверием расширились.

Колл бросился вправо, прокатился по земле, как краб, туда, где на трупе Капитана сидел Сарл. Сержант поспешил отползти назад.

Существо, звавшееся Коллом, перескочило за него, перекатилось к забытому мешку Капитана и вскочило на ноги, потрясая Белкой. Оно стояло, пригнувшись, переводя взгляд от Покваса к Ксонгису, который с натянутым луком занял позицию сбоку.

Неподалеку раздались взрывы. Титанический рев огласил небо.

А изможденный Ущерб принялся хохотать, и смех, вначале похожий на человеческий, перешел в волчий вой. Ксонгис пустил стрелу. Колл ударил Белкой, но промахнулся. Стрела с глухим стуком вонзилась ему в шею.

Колл упал назад, но как-то ему удалось перекатиться на ноги. Свободной рукой он схватил стрелу. Выдернул.

Закричал.

Пальцы его разжались и разошлись в стороны.

Мимара, пошатываясь, подошла к умирающему Галиану.

Выкрикнув что-то на зеумском, Поквас подскочил к Коллу, рисуя саблей в воздухе письмена. Зазвенела сталь. На Белке осталась зарубка, но меч не сломался. Ксонгис выпустил еще две стрелы. Колл сделал выпад, избежав первой, но вторая попала ему в бедро. Он едва выдержал натиск черного гиганта.

Мимара, не дыша, смотрела на схватку. Кирри пульсировало в венах, заставляя сердце стучать, как боевой барабан.

Ксонгис крутнулся при ее приближении, выпуская очередную стрелу. Она просвистела мимо ее левого уха, словно вспарывая воздух. Мимара вонзила меч Галиана в подмышку имперскому следопыту. Она чувствовала в нем дыхание смерти, оно передалось по лезвию и рукоятке меча.

А позади, где силуэтом высились руины, горел лес. Сарл опять принялся хохотать, подвывая, его лицо раздробилось на тысячу морщинок.

Свистящая сабля настигла Колла в прыжке. Существо накренилось в воздухе, пытаясь приземлиться на здоровую ногу, и грохнулось на спину. Зеумец торжествующе взвыл в предвкушении конца…

И потому не услышал ее приближения.

Дым скапливался над поверженными укреплениями, кружась, уносился в высокое небо. В разрушенной Библиотеке под порывами шквалистого ветра ярко разгорелся огонь, поднимая тучи искр и пепла вокруг колдуна и Нелюдя.

– Не делай этого! – выкрикнул Акхеймион.

Стоя на стене, откуда он наблюдал за полетом дракона, Клирик сорвал с кожаного шнурка мешочек, покрытый рунами. Он задумчиво посмотрел на него, взвешивая на ладони. У Акхеймиона сердце сжалось в груди, когда он увидел, как раскачивается мешочек прямо у открытого пламени. Он понял, что поклонялся ему. Складки собрались у его горловины, затянутой шнурком. Он слегка оттопыривался по бокам, будто в нем сидела мышь. Теперь казалось абсурдным, что такой ничтожный предмет стал талисманом, фетишем, от которого зависела вся экспедиция. Мешочек с сажей.

– Нет! – закричал Акхеймион.

Но было уже слишком поздно. Клирик, склонив голову набок, словно хотел почесать ухо о плечо, перевернул мешочек кверху дном. Прах Ку’жары Синмоя высыпался серой струйкой. А ветер развеял его в воздухе.

– Не надо было! – выкрикнул старый колдун.

Темные глаза, не мигая, уставились на него.

– Я уже сделал…

– Почему? Зачем?

– Потому что я не помню побед… – И голос его дрогнул, будто он потерял нить.

Внезапный гнев исказил его лицо.

– Только предательство! – проревел он. – Горе и разрушение!

Возмущение переполнило старого Друза, ярость, которая овладевает людьми, когда абсурд достигает запредельных высот.

– Нет! – рявкнул он. – Я сохраню тебе память! Я буду твоей книгой, и ты будешь читать меня! Ты Ниль’гиккас! Последний король Обителей – величайший из Сигу!

Казалось, огонь застыл от смеха Клирика.

– Сесватха! – позвал Нелюдь. – Старый, покойный друг… Услышишь ли ты мою проповедь?

Акхеймион, не веря своим глазам, лишь стоял и смотрел с отвращением на него.

Нелюдь забормотал проклятия, и из глаз и рта его полился свет. Он шагнул со стены вверх, взбираясь по воздушной арке, которая подняла его высоко над языками пламени, волнующегося во дворе.

– Ниль’гиккас! Призови меня, умоляю! Постарайся пробудить истину, дремлющую во мне.

Пламя бушевало среди деревьев. Дым клубился вокруг Нелюдя. Волны жара прокатывались по его телу. И колдун понял, что сейчас он нападет.

Древний мастер Куйя, герой тех войн, что были еще до Бивня, готовился его убить.

– Ты думаешь, Ниль’гиккас – это то, что я потерял! – крикнул сверху Нелюдь. – И поэтому смогу это вернуть!

Акхеймион смертельно устал. Весь избитый и обожженный, но все же уцелевший, он не осмелился спорить. По крайней мере, теперь у него был опыт битвы благодаря дракону. Он чувствовал, как его переполняют заклинания и чары, звеня струнами колдовства…

Но не наносил удар.

– Ты забыл, – выкрикнул Нелюдь, – что до прихода Правителя Нелюдей меня не существовало!

Он продолжал парить на возвышающейся арке, за которой Акхеймион поворачивался, как за стрелкой компаса. Камни рушились вниз, оставляя в воздухе созвездия искр.