Давший клятву - Брендон Сандерсон

А почему бы и нет? Караваны двигались в медленном темпе чуллов, которые тянули примерно половину обычных фургонов. У него имелись крепкие ботинки и даже пара перчаток. По сравнению с мостовыми отрядами это был почти рай.

Пейзаж оказался еще лучше. Центральный Алеткар был куда плодороднее Расколотых равнин, и земля здесь кишела камнепочками и корявыми древесными корнями. Сани прыгали и с хрустом давили и то и другое, но, по крайней мере, ему не надо было тащить транспорт на плечах.

Вокруг сотни людей тянули фургоны или сани, доверху заполненные провизией, свежей древесиной или выделанной кожей свиней и угрей. В первый же день после выхода из Револара многие рабы потеряли сознание. Приносящие пустоту разделили их на две группы. Тех, кто старался, но на самом деле был слишком слаб, отослали обратно в город. Нескольких притворщиков высекли и перевели с фургонов на сани.

Жестоко, но справедливо. В самом деле, по мере того как поход продолжался, Моаш был удивлен тем, насколько хорошо относятся здесь к людям. Хоть Приносящие пустоту и были суровыми и безжалостными, они понимали: чтобы как следует трудиться, рабам нужна хорошая еда и достаточно времени для ночного отдыха. Их даже не приковывали цепями. Под зорким взглядом Сплавленных, которые умели летать, побег был лишен смысла.

Моаш обнаружил, что недели пешего хода и тягания саней ему нравятся. Они изнурили его тело, приглушили мысли и позволили уловить спокойный ритм. Это уж точно было куда лучше, чем дни в качестве светлоглазого, на протяжении которых он неустанно тревожился из-за заговора против короля.

Было славно просто выполнять приказы.

«То, что случилось на Расколотых равнинах, – не моя вина, – убеждал он себя, пока тащил сани. – Меня заставили. Меня нельзя винить». Эти мысли его успокаивали.

К несчастью, он не мог игнорировать их явный пункт назначения. Он ходил этой дорогой десятки раз, водил караваны с дядей еще в юности. Через реку, прямо на юго-восток. Через поле Ишар, мимо поселка под названием Чернильница.

Приносящие пустоту собирались взять Холинар. В караване были десятки тысяч паршунов, вооруженных топорами или копьями. Они приняли облик, который, как теперь знал Моаш, назывался боеформой: с панцирем и сильным телосложением. Опыта у них не было – наблюдая за их ночными тренировками, он понял, что они, в общем-то, равнозначны темноглазым, завербованным в армию по деревням.

Но они учились, и у них были Сплавленные. Эти существа носились в воздухе или шли рядом с телегами, могущественные, властные и окруженные темной энергией. Похоже, их было несколько разновидностей, но все выглядели грозно.

Все силы стягивались к столице. Должно ли это его тревожить? В конце концов, что хорошего Холинар ему сделал? Там его бабушку и дедушку обрекли на смерть в холодной и одинокой тюремной камере. Там проклятый король Элокар веселился, глядя сквозь пальцы на то, как хорошие люди гниют заживо.

А заслуживало ли человечество собственного королевства?

В юности Моаш слушал странствующих ревнителей, которые сопровождали караваны. Он знал, что давным-давно человечество одержало победу. Ахаритиам, последнее столкновение с Приносящими пустоту, случился тысячи лет назад.

И что они сделали с той победой? Придумали себе фальшивых богов – людей, чьи глаза напоминали им о Сияющих рыцарях. Жизнь человечества на протяжении веков была не более чем длинной чередой убийств, войн и воровства.

Приносящие пустоту явно вернулись из-за того, что люди подтвердили свою неспособность управлять самими собой. Вот почему Всемогущий наслал на них эту кару.

В самом деле, чем дольше длился поход, тем сильнее Моаш восхищался Приносящими пустоту. Их армии были хорошо подготовлены, солдаты быстро учились. Караваны были снабжены как следует; когда надзиратель увидел, что ботинки Моаша износились, тем же вечером у него появилась новая пара.

К каждому фургону или саням приставили по два надзирателя-паршуна, но им приказали не усердствовать с кнутами. Их тайно обучили для этой должности, и Моаш как-то подслушал разговор между надзирателем – бывшим рабом-паршуном – и невидимым спреном, который давал тому указания.

Приносящие пустоту были умны, решительны и искусны. Если Холинар падет под натиском такой силы, значит человечество это заслужило. Да… наверное, время людей прошло. Моаш подвел Каладина и остальных, но лишь потому, что все люди стали такими в этот век упадка. Его нельзя винить. Он продукт своей культуры.

Лишь небольшая странность влияла на его суждения. Приносящие пустоту казались значительно лучше людских армий, в которых он успел послужить… за исключением одного.

У них была группа паршунов-рабов.

Они тянули одни из саней и всегда шли отдельно от людей. Они сохранили трудоформу, хотя во всем прочем выглядели в точности как остальные паршуны, с такой же мраморной кожей. Почему их заставили работать наравне с поверженными противниками?

Сперва, пока Моаш тащился по бесконечным равнинам центрального Алеткара, он находил их вид воодушевляющим. Это означало, что Приносящие пустоту могут быть поборниками равноправия. Хотя, вполне вероятно, у них попросту слишком мало рабов, которым хватает сил тащить сани.

Но если это так, почему же с паршунами, волокущими сани, обращались так плохо? Надзиратели почти не скрывали свое отвращение, и им было разрешено стегать бедняг плетками без ограничений. Моашу редко случалось взглянуть в их сторону без того, чтобы увидеть, как кого-то бьют, орут на него или как-то иначе издеваются.

От того, что Моаш видел и слышал, у него сжималось сердце. Все прочее представилось очень слаженным, вся армия выглядела почти безупречной. За исключением этого.

Кто же эти бедолаги?

Надзиратели объявили перерыв, Моаш бросил веревку и сделал большой глоток из меха с водой. О том, что это двадцать первый день марша, он знал лишь потому, что некоторые рабы следили за ходом времени. По его прикидкам, они несколько дней назад миновали Чернильницу, а значит – находились на последнем участке пути, ведущем к Холинару.

Не обращая внимания на других рабов, Моаш устроился в тени саней, доверху наполненных бревнами. Неподалеку горела деревня. По каравану пробежал слух, что в ней не было людей. Почему Приносящие пустоту сожгли ее, но не тронули другие поселения, мимо которых прошли? Возможно, чтобы послать сообщение, – в самом деле, колонна дыма выглядела зловеще. Или, быть может, они не хотели, чтобы деревней воспользовались армии вероятного противника, попытавшись зайти с фланга.

Пока его команда ждала – Моаш до сих пор не потрудился спросить, как кого зовут, – мимо устало протащилась группа избитых и окровавленных паршунов, и надзиратели орали на них, принуждая двигаться. Постоянное жестокое обращение привело к тому, что рабы были истощены и стали отставать на марше. Теперь их заставляли идти вперед, пока все прочие отдыхали и пили воду. В итоге, оставшись без отдыха, они выдыхались, получали травмы – и отставали сильнее, за что их вновь секли…