Фаворитка. Красавица из будущего при дворе Людовика XIII - Наталья Павлищева

– Анна, вы напросились учиться у герцога владению шпагой?

Я от души огрызнулась:

– Обойдусь! Меня и Венсан научит.

Мари сделала страшные глаза, а сам Меркер рассмеялся:

– В таком случае я зря приехал. Мадемуазель уже нашла учителя.

Я смутилась. Конечно, мне очень, ну очень-очень-очень хотелось учиться у Меркера, ведь это давало возможность быть рядом с ним хоть изредка и слышать его голос.

– Простите, мсье, я не видела, что вы здесь.

Его бровь красиво приподнялась, глаза смеялись:

– Конечно, но это вас не извиняет. За вами долг. Так вы будете у меня учиться, или обойдетесь?

– Буду, если вы будете учить.

– Договорились. Как часто вы занимаетесь фехтованием?

– Ежедневно.

Герцог нахмурился:

– Ваш Венсан болван, вы сорвете руку!

– Он говорил это же, сударь, но я настояла.

– Ну и глупо. Достаточно двух раз в неделю.

– Но тогда наша с вами дуэль состоится не скоро.

Бровь Луи де Меркера снова чуть приподнялась:

– Так рветесь быть раненой? Кто ставил вам руку, только не говорите, что Венсан, я знаю его школу. Венсан лишь переучивал.

– Леон Корнель, но, боюсь, это имя вам ничего не скажет, – я честно назвала имя своего тренера в клубе. Вот пусть теперь ломает голову.

– Действительно, не знаю такого… Когда мы начнем?

– Когда вам будет угодно.

Он оглядел меня с ног до головы, кажется, во взгляде при виде осиной талии мелькнуло легкое удивление.

– Только не в этой одежде, поломаете ребра китовым усом.

– О, герцогу знакомо устройство дамского корсета?

Наши глаза встретились – голубые с голубыми, насмешливые с насмешливыми.

Он пожал плечами:

– Почему бы нет? Только прошу быть в мужском костюме.

Я сделала страшные глаза:

– А как же ваш апоплексический удар?

– Как-нибудь в другой раз. Послезавтра в полдень вас устроит?

– Что именно устроит – удар или первое занятие?

– Пока занятие, посмотрим, на что вы способны.

– Устроит.

Будто он сегодня не видел, как я гоняла Венсана.

– Значит, договорились. Герцогиня, как видите, я свои обещания выполняю.

Это сродни пощечине мне, но только непонятно с чьей стороны – то ли герцога, то ли герцогини. Неужели это Мари настояла, чтобы он начал заниматься со мной?

Я не могла находиться с ними в одной комнате. Хотелось спрятаться, укрыться в уголочке и поплакать. Но это невозможно… Ушла в библиотеку, где встревоженная Бьянка нашла меня не скоро.

– Мадемуазель, что вы здесь делаете?

– Бьянка, в библиотеках читают.

– Вас герцогиня к себе требует. Сердита страшно.

Я чуть не огрызнулась, мол, пошла она!.. Но вздохнула и отправилась к герцогине.

Если все сложится и я смогу переправиться, до того как по ту сторону влепить оплеуху Арману, я сделаю это здесь герцогине. Мари раздражала меня все сильней.

– Вы меня звали, мадам?

Я решила упорно не называть её герцогиней, самозванку несчастную.

Не поворачивая в мою сторону головы, она продолжила что-то писать, но сквозь зубы попеняла:

– Вы не умеете себя вести? Так хотя бы учитесь.

– Чем именно я не угодила?

– Вы безобразно вели себя в присутствии герцога!

Я усмехнулась:

– Мадам, в вашей воле вообще прекратить мое обучение. Кажется, мне следует заняться другим, дни идут, а ничего не сделано. О заговоре уже болтают в Париже…

Глаза герцогини вспыхнули:

– Так занимайтесь Сен-Маром, черт возьми! Вы сюда явились не герцога де Меркера очаровывать и не Бьянку грамоте учить, насколько я помню.

Ого! Какие коготки у нашей милой кошечки, какие зубки, однако.

Я не упустила возможности огрызнуться, быть круглые сутки любезной вещь утомительная, уверяю вас.

– Нужен мне ваш герцог! Но если меня задевают, я не могу не ответить.

– Анна, как только королю станет легче, они все уедут в Руссильон, там вы Главного уже не достанете. В вашем распоряжении меньше месяца, а вы тянете.

– Что вы мне предлагаете, пойти к Сен-Мару в любовницы?

– Хотя бы и так!

– Но у него есть любовница.

– Мария де Гонзаго? – Мари отбросила в сторону перо, кажется, поставив при этом кляксу. – Опомнитесь, она не ляжет в постель к этому болвану, пока не заполучит его в качестве мужа. Это не любовница, а настоящий локомотив для Сен-Мара. Скомпрометировать его в глазах короля принцесса уже не может, к тому же Его Величество знает о страсти, которую питает к прекрасной Гонзаго его любимец. Почти бывший любимец.

– Тогда зачем нужны мы? Король вот-вот прогонит своего любимого шута, и все решится само собой.

– Вы глупы, как пробка, или просто прикидываетесь, не желая лезть в постель к Сен-Мару?

Следующие четверть часа я выслушивала расклад сил.

Сен-Мар хоть и надоел королю, но продолжает находиться в фаворе, а главное, в центре заговора против кардинала. Заговора, который нужно разоблачить любым способом.

Король болен, кардинал тоже. Но если кардинала убьют до того, как он успеет назначить на свое место Мазарини, а верх возьмут Сен-Мар и его сообщники, прежде всего Гастон Орлеанский, то конец придет и королю тоже. Вернее, не этому королю, а следующему, если не сам Гастон, то его окружение постарается, чтобы у маленького Луи испортилось здоровье. А потом и у Филиппа. Мария Медичи спит и видит кроме своего триумфального возвращения в Париж еще и младшего сына на троне.

– А мы не можем просто рассказать о заговоре королю? Или королеве?

– Зачем рассказывать о том, что они и без нас знают?

– Король знает о заговоре против кардинала?!

– У Его Величества двойственная натура и это сказывается на всем. Он не может обойтись без кардинала и мечтает от него избавиться. Убил бы своими руками, но помнит, что грех даже думать об этом. Король уже даже создавал Сен-Мару возможность пристрелить моего дядюшку, но стоило кардиналу всего лишь внимательно посмотреть на этого красавчика, как у храбреца пистолет выпал из рук.

– А королева?

– О, здесь особый случай. Она тоже мечтала бы о смерти Ришелье, но сейчас кардинал единственная её защита и гарантия жизни её детей. Понимаете нелепость? Они все ненавидят кардинала и все готовы спрятаться под защиту его мантии друг от друга. Не сомневаюсь, что, предложи Его Преосвященство содействие Гастону Орлеанскому, тот с радостью принял бы. Так что там с заговором, когда он был раскрыт?