Стихийный мир: трилогия в одном томе - Евгения Телицына

– Это недопустимо! – тут же высказался незамеченный мною советник.

Только сейчас я сообразила осмотреться. Оказалось, что в просторном тронном зале мы были не одни. Вдоль стен на резных стульях с высокими спинками сидели приближенные князя. А у трона и по периметру помещения стояли стражи.

– С каких это пор ты, Никита, решаешь, что допустимо для князя, а что нет?

Сказано было абсолютно спокойно. Но при этом так, что у меня мороз пошел по коже.

Советник же побледнел и тут же исправился:

– Не гневайся, великий князь. Я всего лишь хотел сказать, что оставаться с ними наедине слишком опасно.

– Не опаснее выхода на улицу во время эпидемии, – равнодушно откликнулся Никола. – Выйдите все. Включая стражу.

Придворные замялись на долю секунды. А потом все же решили, что не стоит злить князя и быстро покинули помещение.

– Онэр, я надеюсь, ты сообщишь мне действительно что-то важное, – совершенно другим тоном проворчал Никола. – А то прошлая делегация несла полный бред.

– Ник, я бы не приехал, если бы не важная информация. Но тебе придется поверить в чудеса.

– Онэр, если это остановит хворь, я готов поверить хоть в сошедших с небес ангелов и вышедших из бездны чертей…

Князь замолчал, увидев выражения наших лиц.

– Вы же не хотите сказать…

– Боюсь, ваша светлость, именно в это вам и предстоит поверить, – впервые подала голос я. – И, если позволите, я начну…

Если честно, мне порядком надоело пересказывать нашу историю. Даже в сжатой версии без подробностей это заняло достаточно времени. И сил.

Еще дольше Игнис объяснял особенности поведения Терры. А Ласт делился своими наработками лекарства против хвори.

Князь слушал, изредка уточняя детали.

А после нашей болтовни, надолго замолчал, обдумывая услышанное.

– Значит, вы хотите, чтобы я убедил князей продолжать сдерживать своих подданных, – наконец резюмировал он. – Попытался объяснить им всю эту историю так, чтобы они завтра же не пошли на вас войной. И еще позволил ставить эксперименты на больных.

– Знаешь, в твоем исполнении это все звучит довольно грубо… – полушутя заметил Онэр.

– Уж прости, но так это прозвучит для всего нашего собрания.

– Тут ты прав…

Вот и все. Сейчас он скажет, что это все бред. И вышвырнет нас из палат…

– Но я готов попытаться.

Я не поверила своим ушам. И остальные тоже. Онэр даже уточнил:

– Серьезно?

– Естественно! Друг, а что еще нам остается? Гибнут люди. Если есть шанс остановить смерть, я сделаю все, что в моих силах. Но учтите, что работать вам придется бок о бок с не очень дружелюбно настроенными черняками.

– Думаю, их настрой изменится, как только мы разберемся с лекарством.

– Ваши слова да ангелу в уши, – князь поцеловал кончики пальцев и поднял их в небо.

Занятно. Я читала о том, что черняки так отдают дань уважения своему ангелу. Но никогда раньше не видела этого жеста.

А Никола продолжил:

– На этом все. Когда соберутся князья, я озвучу им вашу историю. И после, если они согласятся, приглашу в большой тронный зал.

– Спасибо! – Онэр низко поклонился князю.

– Пока не за что благодарить. Да и потом в благодарности не будет смысла, – буркнул князь. – И ради ангела, прекрати ты кланяться постоянно! Как будто ты мне не ровня!

– Никола…

– Онэр, кровь – не вода. Даже если ты выбрал другую жизнь.

Я слушала этот странный диалог, и вопросов все прибавлялось и прибавлялось.

– Хорошо. Но все же, я бы попросил…

– Хорошо-хорошо. Но, судя по лицам твоих спутников, тебе все же придется объясниться. Так что не смею вас больше задерживать.

Князя тайны Онэра явно забавляли. И могу руку дать на отсечение, он бы с удовольствием послушал, как мастер объясняется с нами, если бы не более важные дела.

Мы попрощались с Николой, и тот же слуга снова проводил нас в гостевые комнаты.

– Знаешь, друг, ты мог бы и рассказать, что являешься одним из наследников покойного Августа, – начал Ласт, едва паренек скрылся из виду. – Я так понимаю нынешней глава касты Земли Оринар Август Цверус – твой брат?

Онэр тяжело опустился на стул и пробурчал:

– Ну, кто этих князей вечно за язык тянет…

– Онэр! – я села напротив.

– Да. Оринар – мой брат. Младший.

– Вот это поворот! – воскликнул Хантер, усаживаясь рядом со мной. – Я весь – одно сплошное внимание, уважаемый Онэр.

– Мне никак не избежать этого разговора, верно? – тяжело вздохнул мастер.

– Да! – практически хором ответили мы.

– Хорошо. Отец с детства готовил меня себе на смену. Вот только очень рано я понял, что не имею ни малейшего желания становиться главой целой касты. Сказать, что отец был в ярости, это ничего не сказать. Не привыкший к возражениям Август не сослал меня пожизненной на Виорн только потому, что я бы слишком обрадовался такому наказанию. В итоге он просто от меня отрекся. Мне тогда было двадцать лет. Я сменил второе имя и фамилию. И, закончив учебу, стал мастером. Вот и вся история.

– А остальные земляные? – уточнил Ласт.

– Каста сделала вид, что ничего не случилось. Ко мне относились, как к простому человеку. Требовали столько же, сколько со всех. Учили так же, как и всех. Никто никогда не вспоминал о моем происхождении. А после смерти отца Оринар стал главой.

– Интересно, а среди моего окружения есть хоть кто-то без скелетов в шкафу? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросила я. – Надо бы уточнить, чья незаконнорожденная дочь Блис. Ну, или к какой расе она принадлежит.

– Сказать, что это все странно, я не могу, – подал голос Игнис. – В решениях Онэра нет ничего необычно. Да и в том, что тебя окружают такие люди, Скай, тоже нет ничего удивительного.

– Даже не хочу знать почему, – проворчала я. – Онэр, как ты познакомился с Ясиной?

– Наконец-то созрела узнать? – хмыкнул отец. – Мы учились вместе. Несколько лет встречались. Потом разбежались, потому что она предпочла мне Дориана.

Мы с Ластом переглянулись. Подозреваю, что у нас возникла одинаковая мысль: «и о чем только Ясина думала, выходя замуж за воздушника».

Эту же мысль озвучил Хантер.

– Она верила, что он найдет решение проблемы смертности смешанных детей.

– Ты знаешь ее столько лет, – снова заговорил Игнис, – и не замечал ничего не обычного? Она – омега. У нее нет доминанты. И за все время она ни разу не выдала себя?