Артания - Юрий Никитин

Тулей проснулся рано, в сильнейшем раздражении, причинкоторого не мог понять, а у Барвника решил не спрашивать: брякнет хоть иправду, но такую гадостную, что лучше не знать вовсе. Со двора доносилсяприглушенный шум, там уже готовили коней для Придона и сотни куявских героев,что будут сопровождать его до границ Славии. Дальше, как сказал сам Тулей, имходу нет, да не подумают славы, что куявы решились на дерзкий набег… ну,насмотрелись на артан, переняли гадкие привычки, однако двум-трем можно будетсопровождать дерзкого артанина и дальше.

Он сам видел, как вчера этот артанин придирчиво осматривалконей, все-таки артанские быстрее, проворнее, выносливые, но и куявские хороширостом, толстыми ногами, спокойным нравом. Долго щупал их тяжелые подковы сзаостренными краями, сообразил, что этих коней обучили драться в бою. Что ж,совсем нелишне, когда ты один против дюжины, а чтоб конь на дыбы и копытами почужим головам.

Со двора донеслась резкая мелодия, играли на трубе. Морщась,Тулей выглянул в окно. Несмотря на рань, из окон уже высовывались хорошенькиеголовки, служаночки и даже знатные женщины строили глазки красивым воинам, чтобудут сопровождать Придона. Пришли песняры, задудели, застучали в бубны.Красивый женский голос завел песню.

Явился Черево, безмерно удивив Тулея, этот бер никогда подоброй воле не появлялся до обеда. Он собственноручно затягивал подпругу наконе Придона, конь косился смирным глазом, но все же хитрил, старался надутьпузо. Черево тыкал в брюхо кулаком, конь выпускал воздух, Черево тут же затягивалремни туже.

Тулей хлопнул в ладоши, из-за портьеры неслышно выдвинулсяслуга.

– Зови Барвника. Да, еще и Щажарда подними с постели.Тцар изволит думать!

Слуга исчез, Тулей поморщился, за окном к женскому голосуприсоединились мужские, заревели, затянули, заорали с присвистом да притопом.Говорят, это одна из тех песен, что сложил этот артанин. Никогда бы не подумал,что такой здоровяк может слагать песни. С чересчур громким голосом в глоткепочти невозможно иметь тонкие мысли, а какая песнь без мысли?..

Он послушал еще, признал с раздражением, что песня – чистоартанская: никаких мыслей, один крик, боль, обиды, жалобы, стенания, обвинения…И что хорошего в такой песне? Однако же поют, дурачье. Да еще как стараются,душу надрывают…

Дверь приоткрылась, осторожно вошли Барвник и Щажард.Поклонились от входа, застыли. Щажард дождался, пока Тулей задержит на немвзор, поклонился снова.

– Что изволит Ваше Величество?

– Отчет о караванах. – сказал Тулейсварливо, – что ушли в Вантит… Я вроде бы не давал позволения открыватьновую дорогу.

В окно донеслись визгливые крики, трубы загремели громче.Тулей поморщился, Щажард ответил с поклоном:

– Не тцарское это дело – вникать в такие мелочи. Вот иБарвник подтвердит…

– Да что Барвник, – сказал Тулей с досадой. –Он маг, а не… Черт, да там с ума посходили! Щажард, выгони тех певцов кчертовой матери! И чтоб духу их здесь не было!

Щажард поклонился, развел руками.

– Как скажете, Ваше Величество…

– Так и скажу! – заорал Тулей. – Вообщезаймись этим! Вычисти город от плясунов и песенников! Пусть Ящер на них водувозит!

Щажард, уже не кланяясь, неверяще смотрел в лицо повелителя,сказал осторожно:

– Все выполним, Ваше Величество. Но, может быть, мнебудет позволено узнать, что лежит в основе столь необычного решения?

Тулей, как показалось Барвинку, быстро смахнул слезу, сказалеще злее:

– Потому что только эти сволочи заставляют меняплакать!.. Разве я проронил слезу, когда ты зашивал мне сапожной иглой рвануюрану на животе?.. Когда меня завалило в горах и лекари сказали, что мне нежить, а если жить, то – уродливым калекой? Я все принимал достойно!.. Но вчерая ревел, как последний дурак! У меня и сейчас вся борода мокрая. Как на меняпосмотрит народ? Тцар должен быть сильным, свирепым, с мужественным… и вообще скаменным рылом, как у медведя или свирепого вепря!

Щажард быстро зыркнул по сторонам, словно искал подсказки,поклонился снова.

– Ваше Величество… а не лучше ли тогда просто велетьпевцам петь только взвеселяющие песни? Тулей отмахнулся.