Артания - Юрий Никитин

Когда он открыл глаза, снизу донесся глухой удар. Драконьилапы уже не цеплялись за край площадки. Он поспешно подошел к краю. Дракон упална спину, с неожиданной для такой туши ловкостью перевернулся, даже не сломавгребня, вовремя сложил, гад, теперь на всех четырех пятится от выступа, глаз несводит, похож чем-то на стрелка из лука, направляющего стрелу…

Придон в отчаянии огляделся. Глупо бить топором позакованной в прочнейшие доспехи морде, глупо голыми руками, но что делать, еслидракону на этот раз достаточно прыгнуть точно так же, но не разглядывать, асразу цапнуть огромной пастью?

Глаза зверя не отрывались от крохотной фигурки на краю обрыва.Он попятился еще, подобрался, голова на короткой шее сдвинулась вправо, затемвлево, глаза точнее наметили дугу для прыжка…

Придон напрягся, смерть ужасная, но надо встретить безкрика. Отодвигаясь от края, снова уперся спиной в отвесную стену, едва не упал,под ногами шелохнулся валун.

Дракон начал стремительный разбег. Придон ухватил глыбу, струдом. Гора содрогнулась от удара. Придон, едва удержавшись на ногах, снеимоверным усилием вскинул глыбу над головой.

За край площадки с треском зацепились лапы. Появилась головадракона, глаза горят бешенством, он раскрыл страшную пасть, Придон изо всех силшвырнул глыбу прямо в глотку.

Тяжелый обломок скалы распорол язык острым, как у бритвы,краем. Огонь и дым на миг исчезли, это глыба закрыла темную на красном фонепасти глотку, исчезла. Мгновение глаза дракона с нечеловеческой яростьюпожирали врага. Из пасти снова вырвался клуб дыма, но вместо рева в грудивсхлипнуло, послышался хлопок, словно рвали туго натянутое полотно.

Страшные когти соскользнули с края. Придон с бешеноколотящимся сердцем смотрел на страшные борозды, что остались на камне.Кое-как, на дрожащих ногах подошел к краю.

Дракон корчился внизу, его подбрасывало, он задыхался, лапыбесцельно царапали камень, взрывали землю. Из ушей внезапно потекли темныеструи, от них шел пар, а где касались травы или щепок, вспыхивал огонь. Жуткаяморда трижды поднялась в муке, всякий раз ударяясь о землю со страшной силой,на лапах трещали и обламывались когти.

Зверь задыхался, пытался ползти, не понимая, что тяжелыйзаостренный осколок скалы не только порвал глотку, но и размозжил ему череп имозг изнутри.

Придон торопливо сполз, царапая живот, крикнул задыхающимсяголосом:

– Ну что?

Дракон пытался привстать, но завалился навзничь. Придонстоял над ним, кулаки сжаты, горячее дыхание из груди, а в сердце нарасталоизумление: неужели это он, Придон, сумел завалить такое чудовище? Сейчасособенно видно, насколько Серый Див огромен и чудовищно силен.

– Ты… победил, – прохрипел дракон, он медленнопревращался снова в прежнего Серого Дива.

– А я… что говорил?

– Ты победил… – сказал Див уже глуше. – Нашевремя… закончилось…

– Где, – спросил Придон, – где лезвие мечаХорса?

Серый Див лежал, раскинув лапы. Жизнь медленно уходила изего огромного тела, глаза потускнели. Но едва Придон упомянул про меч, в нихпромелькнули багровые искорки, как будто ветер подул на покрытые пеплом горячиеугли.

– Меч? Меч… лежит… но тебе его не достать…

– Достану, – отрезал Придон.

Серый Див прохрипел, в нечеловеческом голосе Придону послышаласьгорькая насмешка:

– Тогда тебе придется будить Листогерта…

– И разбужу! – ответил Придон, не задумываясь.Серый Див рассмеялся, изо рта хлынули потоки черной крови. Он закашлялся, кровьбрызнула даже из ноздрей.

– Несчастный. – услышал Придон его хриплыйголос, – ты даже не знаешь, что говоришь…

– Мне нужен меч, – отрезал Придон, – я егодостану. Как достать, отвечай!

Серый Див долго лежал недвижимо, Придон уже думал, что тотумер, но сильные не уходят из этого мира без последних слов, самых важных, ибоуже начинают видеть другой мир, могут предвидеть, что случится в этом,предостеречь, а Серый Див все-таки из Древнего народа, он сумел раскрыть глазаи затихающим голосом произнес:

– Иди к Листогерту… Только с ним… Вот тебе проход…

Гора затрещала, загремела, но Придон неотрывно смотрел наДива. Чудовищная морда изменилась, в ней проступили человечьи черты, хотя глазасмотрели в небо с прежней нечеловеческой злобой. Нет, таким лицо стало ужеужаснее.

Придон, превозмогая отвращение, провел ладонью по его морде,надвинул сперва правое веко, похожее на опрокинутую широкую чашку, потом левое,и морда чудовища стала выглядеть успокоенной, словно у заснувшего человека,обезображенного тяжелой болезнью.

Звон металла и треск костей постепенно затихли. Придоноглянулся. Страшное поле битвы усеяно костями и трупами воинов. Кое-гдевздымалась рука, но падала обратно. От скелетов остались раздробленные черепа иразметанные страшной силой кости, но и артане полегли все… Нет, вон почти всередине ратного поля сидит, опираясь на сломанный меч, воин.

Он с трудом поднял голову навстречу Придону. Лицо залитокровью, скула рассечена, вторая рана на голове, несколько тяжелых ран на груди,левая рука отсечена напрочь. Но вокруг белеют кости скелетов, разбросанооружие, блестят доспехи, щиты…

– Славная битва… – прошептал он. – Спасибо тебе,герой…

– За что? – воскликнул Придон. На глазанавернулись слезы от горячей благодарности, сочувствия и полнейшего бессилиячто-то изменить. – Это вам…

– Нет, – прошептал воин еще тише, глазазакрывались. – Это же величайшее счастье… отдать жизнь за родину… за своеплемя… за свой народ… Ты позволил нам это сделать дважды…

– Погоди, – сказал Придон торопливо, – неумирай!.. ты еще можешь пойти со мной к этому Листогерту!

– Листогерту? Кто это…

– Не знаю, – ответил Придон быстро, ибо воин ужезакрыл глаза. – Но он мне нужен!

– Мы ведь полегли не здесь, – шепнул воин. –Я не знаю здешних земель…

Он упал навзничь. Придон подумал с бьющимся сердцем, чтоникогда еще не видел такого счастливого лица у взрослого человека.