Дом на перекрестке ( трилогия, СИ ) - Милена Завойчинская

— Рассказывай, — я пододвинула Эйларду кружку с квасом.

Мы сидели в какой-то таверне неподалеку от дома графа Илизара. По молчаливой

договоренности о том, как прошла встреча с ковеном, мы не говорили, пока не отошли подальше.

— Давайте сначала вы? — маг кивнул и взял кружку, жадно глотнув пенного напитка.

— Гм. Ну… Нам стали вешать лапшу на уши, что якобы тебе стало дурно, и все такое.

Потом прощупывали почву, насколько сильно я обижена на принца Гесила и короля. И вслед за этим недвусмысленно намекнули, что я могу стать приближенной к власти, если… — и я как могла подробно пересказала наш разговор. — Благо в таверне кроме нас других посетителей не было. Да и Эйлард что-то намигичил, сказав, что теперь можно спокойно разговаривать.

— А ты?

— А я рассердилась. Ну и вот… Ты же знаешь, что если я сержусь, то последствия не всегда предсказуемы.

— Эйлард, ты не поверишь, что она там натворила, — фыркнул Эрилив и наш маг заинтригованно приподнял брови. — Для начала она мощный дубовый стол превратила в стеклянный. Шторы сделала голубенькими, а одеяния магов раскрасила во все цвета радуги. Ты бы видел это зрелище, — Эрилив уткнулся носом в свою кружку, стараясь не расхохотаться. — Особенно хорош был представительный брюнет в розовой мантии с рюшечками.

— Не может быть, — Эйлард прыснул от смеха.

— И вовсе не было там рюшечек, — обиделась я.

— Были, были. Еще у того, что в сиреневом — кружавчики на вороте. А в желтом — воланы на рукавах.

— Ну, ты даешь, Вика! — Эйлард захохотал.

— Так получилось, — я насупилась.

— Эйлард, это еще не все. Она им такой подарок сделала, что они до конца жизни ее помнить будут. Даже я испугался, что меня резонансом коснется. А уж тебе — наверняка тоже перепало.

— Ну-ка? Удиви меня? — Эйлард перевел смеющиеся глаза на меня.

— Она им положительных качеств нажелала. Да таких, что даже мне их жалко стало, — вместо меня снова ответил смеющийся лирелл и процитировал мое пожелание, а я только плечами пожала. — Так ты представляешь, она же не только им одним все это надарила, а вообще магам, даже тем, что тут сейчас не присутствовали. Вот сознавайся, Эйлард, ты себя как чувствуешь? Есть желание творить что-то доброе и светлое? Стыдно за что-то? Или может, есть желание бежать и спасать мир?

— Эм-м… — озадаченно протянул Эйлард и прислушался к своим ощущениям. — Да вроде, как всегда я себя чувствую. Нормально. Даже в морду тебе по-прежнему дать хочется, когда ты ее приобнимаешь.

— Эйлард! — воскликнула я, а Эрилив, уже не скрываясь, захохотал в голос.

— Ну, слава богам. Значит, у Вики не хватило мощности одарить магов всего Ферина. А вот ковен огреб по полной программе. То-то Его Величество Албритт обрадуется.

— Кстати, надо же вернуть имущество и все рассказать. Эйлард, пиши, — я достала из сумочки блокнот и ручку. — Что я хочу кое-что рассказать, желательно тет-а-тет, ну и что желаю вернуть амулет.

— … так что вовремя ты с меня клятву взяла, Вика, — окончил свой рассказ Эйлард, а мы с Эриливом переглянулись.

Из его рассказа мы узнали, что вместо архимага, к которому его направил Морарил, встретила его группа магов-менталистов. И когда он сообщил, что не хочет и не может рассказывать обо мне никаких подробностей и совершенно не желает покидать свое непыльное местечко Хранителя Источника и переезжать в приграничные зоны, где последнее время неспокойно, то… А что именно «то» — он нам толком рассказать не смог. Так как ментальная атака, последовавшая минут через пять бесплодных расспросов и давления на него, была настолько сильна, что он почти сразу потерял сознание. А когда очнулся, с дикой головной болью, то ему сообщили, что ему вдруг стало дурно, разговор не получился, и вредная такая-сякая Виктория Лисовская требует, чтобы он к ней вернулся.

— М-да. Вот… нехорошие люди, — протянула я. — Эйлард, а ты вообще не хочешь переезжать? Мне тот седой тип, который вел совет, сказал, что тебе пора расти и все такое. А на твое место они пришлют кого-то другого.

— Вик, — он подвигал по столу свою кружку. — В мое время это была одна из самых почетных должностей. Выше были только придворный маг, глава ковена и его помощник. Но все дело в том, что… — он поморщился. — Я выпал из жизни Ферина. Мне непонятны все те брожения, что сейчас происходят. Не осталось в живых моих друзей и однокурсников. Нет никого из семьи, кроме далеких потомков, с которыми меня не объединяет ничего, кроме фамилии. Даже мои земли уже принадлежат другому. Точнее сейчас-то они мои, но как ты понимаешь, тот, кто считал себя их хозяином все это время, совсем не рад моему воскрешению. А у тебя мне просто нравится жить. Не потому, что я чувствую себя нужным. Вовсе нет, я прекрасно вижу, что ты и без меня легко управишься. Но вы стали мне близки за эти месяцы. И если быть откровенным, то кроме тебя, Тимара, Фили, Назура… у меня просто больше никого нет. Даже вот этот белобрысый наглец, — он кивнул на Эрилива, — мне и то, понятнее и ближе, чем все эти интриганы в ковене. Да и привык я жить поближе к Земле, а теперь еще и к Лилирейе, Мариэли. Если уж менять свою жизнь и покидать твой дом, то хотя бы посмотреть другой мир.

— Ясно, — я помолчала. — Ну что ж… Мой теремок готов приютить одного любителя поспать.

Может, тебе должность выделить? А что? Я ж типа баронесса, будешь моим придворным магом. Или как это называется?

— Что такое теремок? — вклинился Эрилив.

— Домик из детской сказочки. В чистом поле теремок, теремок. Он не низок, не высок, не высок… — и я рассказала им эту историю.

Беседа у короля прошла короткая, но насыщенная. Нас окольными путями, через какой-то тайный ход провел в кабинет короля граф Илизар. И хотя разговор занял от силы минут десять, но мы с Эйлардом успели все рассказать. Эрилив повеселил Его Величество и Маркиса байками о стеклянном столе и розовых рюшечках. И добил перечислением дарованных мною качеств.

— Маркис, — прогудел Албритт, глядя на своего придворного мага и стараясь не смеяться. — Вот скажи мне, друг мой старинный, ты теперь действительно такой добрый и великодушный?

— Даже и не мечтайте, Ваше Величество. Не отдам я вам свой кинжал, он мне самому нравится, — Маркис закатил глаза. — И кресло свое любимое тоже не отдам.