Тайна Подземья - Светлана Гамаюнова

Проснулась незнамо когда, со страшной головной болью, разбуженная разговором незнакомых мне людей.

– Смотри-ка, а это девка. Ишь, замаскировалась под мальчонку. Надеялись, мы их не узнаем и не найдем.

– Да куда там не узнать? Этого здоровущего лба с булавой ни с кем не перепутаешь. Еле дотащили, хорошо, на коня удалось взгромоздить. Думали, что и не заснет.

– Да ему столько снотворного насыпали – слона можно усыпить, а он еще рыпался, в рощу ее дотащить успел, прежде чем уснул.

– Хорошо получилось, что они, можно сказать, по собственной воле к нам пришли. Дорожку в эту сторону сами выбрали, а остальное – дело техники.

– Теперь наша феечка на них полюбуется и поймет, что ей больше нет смысла на чью-то помощь надеяться. Пусть наш перевес поддерживает. Ишь, плачет в уголке, – и он обратился к кому-то рядом.

– Ваше феечное величество, не рыдайте. Те, на чью помощь Вы надеялись, тоже у нас. Смотрите: спят, как невинные младенцы – и безоружные, и за крепкой решеткой. Так что смиритесь и не упрямствуйте. И им будет легче, и вам. Отпустим, домик починим, пряниками кормить будем. Не упрямьтесь. Мы сейчас уйдем, а вы думайте, думайте. Чай, неприятно в сырости и темноте сидеть уже столько времени.

Сквозь смеженные ресницы я посмотрела на разговаривающих. Здоровенные дядьки, с такими не пошутишь и не договоришься. И что им только от нас надо? Не только от нас, но и от какой-то феечки, которая сейчас где-то неподалеку хнычет.

Не желая показывать, что я проснулась, притворялась, дожидалась их ухода. Тревожная мысль о Котигорошке ударила по и так больной голове: «Где он? Если жив, то давно пришёл бы на помощь, всех поборол и меня освободил. И не лежала бы я здесь в сырости и темноте. С ним что-то случилось!». Ужас от тревожных размышлений еще раз ударил по ноющему затылку сильнее дубины. Нет, этого не может быть! Меня просто похитили, а Котя меня ищет, и обязательно найдет. Но не давали успокоиться и обрасти надеждами слова стражника про лба с булавой, которого усыпили огромной дозой снотворного. Это про Котю, точно. Значит, жив, и его тоже похитили. Где он? Эти мысли крутились в голове, хотелось вскочить и оглядеться, но я ждала, когда стражники уйдут.

Наконец, звук шагов затих вдали, я открыла глаза и поняла, что нахожусь в подземелье. «Не смешно», – мелькнуло в голове. Находиться в подземелье подземного царства или как его правильно назвать? Подземная дыра? Названия этого мира нам так никто и не сказал. Вот дела! Было не так жутко, как неожиданно. Кому мы нужны-то? Подумаешь, двое совсем молодых людей ищут принцессу другого мира. Другого же мира, не этого. Может, она необходима этому миру, и ее не хотят отдавать? Мы мешаем, и за это нас похитили? Так в этом случае, скорее бы, убили сразу. Может, и убьют, но погодя? Потом пришла мысль, что нас хотели показать какой-то феечке. Похоже на то, что мы все-таки мешаем кому-то в этом мире. Но это другие игры, и принцесса тут ни при чем.

Моя способность к быстрому разбору происходящего, которая как-то притупилась во время странствий, неожиданно вернулась, но не полностью.

Котигорошек лежал на полу в камере напротив. Вид бесчувственного и беспомощного силача не умещался в моем сознании. После сражения с драконом я вообще считала его непобедимым. Да в бою, наверное, так и есть, но не в подлой подставе. Усыпить и безоружного бросить в темницу. Стало мучительно больно, не за себя, а за по-детски простодушного парня.

– Нет, я что-нибудь придумаю. Мы выберемся, – сказала сама себе. – Надо оглядеться и понять, что тут происходит.

Кто-то находился в соседней камере и горько плакал. Прильнула к решетке и позвала:

– Эй, ты кто? Подойди поближе. Давай познакомимся.

Всхлипывания прекратились, и возле решетки появилась молоденькая девушка, вся в слезах и страшно бледная. В не первой свежести одежде, по-видимому, тут она находилась давненько. Отчаяние и надежда одновременно отражались на лице.

– Ты кто и что тут делаешь? Мы вот, непонятно почему, попали сюда. Ты знаешь, что это за место и что от нас хотят? – вопросила я незнакомку.

Девушка вздохнула и ответила довольно резко:

– Слишком много вопросов, хотя ответы на некоторые из них очевидны. Подумай сама, – назидательно сказала она и продолжила. – Вижу, что понимаешь, что это подземелье, и мы в нем сидим. Нас похитили – и вас, и меня – это все яснее ясного и следует из того, что ты видела и слышала, а вот стоит ли тебе рассказывать, кто я и зачем тут – в этом я не уверена.

Я обиделась.

– Думала, вместе придумаем, как отсюда выбраться, а ты вредничаешь.

– Не вредничаю, а опасаюсь, – с вызовом ответила девица, которую, видимо, называли «феечка». – Кое-что я о вас знаю, но хотела бы услышать лично, а потом решить, стоит ли с вами откровенничать.

– Значит, мы про себя должны все выложить, а ты будешь слушать и решать, достойны мы знать о тебе или нет.

Я помолчала, посопела обиженно, а потом решила, что вредничать в такой ситуации глупо, и добавила:

– Из рассказа стражников я поняла, что тебя пытаются что-то заставить сделать, и что ты, почему-то, надеялась на нашу помощь. Так что мы сюда попали из-за твоих проблем, а ты еще права качаешь. Молодец, – выпалила я и замолчала, отвернувшись.

Молчание длилось довольно долго, я все это время смотрела на Котигорошка. Что с ним? Почему не двигается? Он не походил на просто спящего, даже под снотворным. Что-то с ним не так. Слишком безжизненные руки. Слишком странно откинутая голова. Отчаяние тихой змеей вползало в душу.

– Котя, – тихо позвала я, – Котя! Очнись! Что с тобой? Очнись! – почти завопила.

– На нём браслеты обессиливания, – послышался тихий голос соседки, – потому он в таком состоянии. Думаю, он будет спать еще довольно долго. Его богатырской силы очень боялись и накачали снотворным. И эту дрянь, браслеты то бишь, на руки надели, – примирительно и с сочувствием произнесла девушка.

Я смотрела на силача, который сейчас был слабее младенца, и гнев наполнял меня по самую шею. Как они посмели! Не так жалко себя, как Котигорошка. Такой могучий, такой добродушный, такой, такой…

Про себя совсем не думала, проснулась и ладно, а все мысли крутились вокруг товарища.

– Котя, очнись, – позвала опять, – ты самый-самый, Котя. Я что-то придумаю, они не смогут тебя погубить, мы выберемся отсюда. Очнись только!