Кровь деспота - Стефан Брег

Обитые железом колеса повозки скрипели на неровной дороге. Участок попался каменистый, и наше движение несколько замедлилось. Тяжелая телега Мартина ехала впереди. Мы обогнули крутой холм, на котором красовалась высокая сторожевая башня, и выехали на равнинную местность. Холмов почти не стало — их лесистые вершины, напоминающие волны, терялись где-то на юго-западе. По левую сторону от дороги лес не терял своей густоты, в то время как с правой то и дело попадались широкие просеки и опушки.

Мы миновали деревянный мост через небольшую речку, встретили хижину лесника у дороги, но вот прошло часа четыре, миновал полдень, а никаких поселений и избушек мы больше не встретили.

Солнце ярко освещало наш путь. Энрико держал поводья и постоянно морщился от слепящих лучей. Я же сидел внутри повозки и старался не сводить глаз с пленницы. Мы связали ей руки и ноги. Пару часов назад я заткнул ей рот кляпом, ибо увещевания ее начали меня сильно раздражать.

Скука от возложенной на меня обязанности мне тоже порядком надоела, но доверять такое дело Энрико я не мог. Ведьма могла взбаламутить парня, нашептать ему сладких речей, лишь бы спасти свою шкуру. И никто не гарантировал, что она не явится следующей ночью вновь. Моя безопасность была важнее ее лживых, умоляющих глаз. Но раз ее магия на меня не действовала, я решил спокойно с ней побеседовать. Узнать побольше об ее мотивах и, если повезет, выведать о вероятных тайниках, где она хранила награбленное. Я сказал ей, убирая кляп:

— Если будешь продолжать взывать к моей жалости — я заткну тебя опять. Поняла?

С лицом, полным страдания, она закивала. Не человек, а лиса.

— Что за камень в твоем амулете? В нем твоя сила?

— Ты не слишком сведущ в магии. В нем нет никаких сил и нет никакой ценности. Он достался мне от покойной матери. В нем ценность лишь для меня. Из-за него я и искала тебя.

— А из-за этого? — Я залез рукой под один из ковров и достал ее меч с закрытой гардой.

— Мне плевать на него. Найду себе другой.

— Уже не найдешь, — злорадствовал я. — И в словах про амулет нет ни капли правды. Я многое повидал и чувствую, когда мне лгут.

— Думай как хочешь, Фосто. — Мое имя она произнесла с изрядной долей неприязни.

— Гм, да, я — Фосто. А тебя, стало быть, Алабелью зовут. Очень приятно.

Она удивилась:

— Кто назвал тебе мое имя?

— Один надежный человек.

— Это Астор Кальдеро, торговец оружием из Саракса? Вот ублюдок!

— Не знаю его имени. То есть с чего ты взяла, что это он?

— Он хочет заполучить мой медальон. Как и ты, считает, что он обладает некой силой.

— Ошибается?

Она демонстративно отвернула от меня лицо.

— Я слышал от надежного человека, что твоя банда обычно не обирает до нитки своих жертв. Если это правда, то отчего с нами вы поступили иначе?

Я увидел, как Энрико чуть повернул голову и навострил уши.

— Думаешь, если бы мы действовали более жестко, то смогли бы так долго промышлять этим? Над нами есть другие люди. Не будь глупцом.

— О, так в мерзопакостном Сараксе все официально? Что-то подобное я предполагал.

— С нас вдруг потребовали больше, чем обычно. И угрожали. Наши привычные методы тут не работали. Пришлось выкручиваться, и все равно мы еле справлялись.

— Не строй из себя жертву. Меня это только распаляет. Знаешь, что я понял из нашего разговора? Что у тебя за душой нет ни гроша, а у меня нет никаких причин оставлять тебя в живых.

Девица растерянно заморгала, осознав свою ошибку. Тут же попыталась пойти на попятную:

— У меня есть золото. О нем не знают даже мои помощники. Много золота — мы целый год работали в городе. Купцов проезжало столько, что нам хватало с избытком. Я все расскажу, если отпустишь меня.

Я зевнул. Дальнейшую ложь слушать даже не хотелось.

— Еще одна твоя ошибка в том, что при мне нет амулета. Я обменял его на кучу серебра у твоего друга-оружейника. Ты зря пожертвовала своей жизнью, Алабель.

— Врешь! — вдруг вскричала она. — Я чувствую, что он у тебя. Ощущаю это каждой каплей своей крови. Ты не смог бы спрятаться с ним даже в самой глубокой и затерянной пещере!

В ее словах было столько эмоций, что я вернул кляп на место. Не хватало мне только проклятий, исторгаемых нечестивой ведьмой.

Заканчивался очередной день путешествия. Я начал беспокоиться, что и эту ночь придется провести в лесу, не смыкая глаз. Мои опасения не подтвердились. Мартин остановил свою повозку и указал на развилку. От основной дороги отделялась тропа, уводящая глубоко в темный лес. Никаких указателей и строений я не наблюдал.

— И далеко до той деревни в лес заезжать? — спросил я у торговца мрамором.

Мартин махнул рукой:

— Что ты, еще солнце не сядет, как мы будем там. Всего пара километров. Можно попроситься на ночлег в любой дом — там нас накормят и дадут лучшее место для сна. Я пару раз уже бывал там.

— А на суде над ведьмами присутствовал?

— Нет, это не такое частое явление, как ты думаешь. И нашу ведьму казнят, скорее всего, через несколько дней. Мы и на этой казни не побываем.

— Какая жалость! — громко сказал я.

Мы направились по извилистой узкой тропе в сторону деревни. Солнце нам больше не докучало. А жаль.

Становилось все темнее и темнее. Угораздило же кого-то поселиться здесь, в окружении вековых дубов и хищных зверей. Даже указатель не удосужились поставить. Нашествия мальдионцев боятся, что ли?

За очередным поворотом из-за непролазных кустов появились наконец признаки человеческого присутствия. По сторонам от дороги, словно входные ворота, возвышались два массивных деревянных столба. В верхней их части были вырезаны изображения мужского и женского лица. Одно с бородой, другое с косами. Проделана работа была довольно топорно, но суть улавливалась.

За «воротами» начиналось очищенное от дикой растительности пространство. Виднелись покосившиеся домики, пустующая кузня. Стояла тревожная тишина, прерываемая лишь робким пересвистом птиц и сопением лошадей.

Мы проехали мимо деревенской площади, в центре которой был врыт черный столб с небольшими перекладинами. Его окружало кольцо из уложенных друг к другу камней. Между камнями и столбом было полно всякого мусора: обгорелых поленьев, веток и кирпичной крошки. Место, где ведьм отправляли на встречу с властителем преисподней. Самым ужасным образом.