Королевство гнева и тумана - Сара Маас

Наконец он переоделся и протиснулся между кроватью и выступающим углом стены. Его крылья были плотно сложены. Риз надел свободные штаны из тонкой материи и такую же рубашку. Как мне показалось, то и другое было сшито из очень мягкого хлопка.

– А как тебе удается надевать рубашку на крылья? – спросила я.

Прежде чем ответить, Риз откусил приличный кусок жаркого и проглотил, почти не жуя.

– Спина сшита из полос. Они скрепляются потайными пуговицами… А в обычных условиях я застегиваю рубашку с помощью магии.

– Смотрю, тебе постоянно приходится иметь дело с магией.

– Она позволяет снимать напряжение, возникающее от избытка моей силы. Магическая сила не должна застаиваться. Она должна течь, как вода в реке, иначе я могу потерять рассудок. Потому мы и называем иллирианские камни сифонами. Они помогают направлять силу в русло и при необходимости сбрасывать ее.

– От этого действительно можно потерять рассудок?

Покончив с жарким, я взялась за мясной пирог.

– Так меня когда-то предостерегали. Если я долгое время не выплескиваю магическую силу, начинаю чувствовать ее бурление.

– Какой ужас.

Он снова пожал плечами:

– В этом мире, Фейра, все имеет свою цену. Магическая сила помогает мне защищать мой народ, без нее это было бы невозможно. И если ради той же цели я должен бороться с той же силой, я не возражаю. Амрена научила меня очень многому по части управления магией. Я ее вечный должник. Пока мы здесь, Веларис под надежной защитой. За это я тоже должен благодарить Амрену.

Все, кто окружал Риза, владели чем-то удивительным и могущественным. Только я одна представляла собой… странную смесь унаследованных способностей. Пока что они доставляли мне больше хлопот, чем пользы.

– И вовсе ты не странная смесь, – сказал он.

– Не смей читать мои мысли!

– Я бы и рад не читать, но ты их выкрикиваешь через нашу нить. И потом, обычно все написано у тебя на лице. Надо лишь уметь смотреть. Кстати, потому твое представление перед Ласэном и оказалось столь впечатляющим.

Риз доел жаркое, когда я проглотила последний кусок мясного пирога. Я откинулась на подушки, зажав бокал во все еще озябших руках. Я потягивала вино, глядя, как Риз ест пирог.

– Ты думал, я соглашусь уйти с Ласэном?

Риз чуть не выронил кусок.

– Я слышал весь ваш разговор. Я знал: ты способна за себя постоять. И тем не менее…

Он торопливо прожевал и продолжил:

– Я решил: если ты примешь его руку, я найду способ это пережить. Поскольку это был бы твой собственный выбор.

– А если бы Ласэн насильно меня похитил? – спросила я.

В глазах Риза мелькнула знакомая мне стальная решимость.

– Тогда бы я перелопатил весь мир, не оставив камня на камне, но вызволил бы тебя из их лап.

Меня прошибла дрожь.

– Я бы выстрелила в него, – сказала я. – Если бы он посмел на тебя напасть, я бы пустила стрелу.

В этом я не признавалась даже себе.

– Знаю, – ответил Риз, и его глаза вспыхнули.

Он доел пирог, затем снова наполнил наши бокалы. При его росте ему приходилось сгибаться в дугу, чтобы не удариться головой о косой потолок.

– Откровенность за откровенность, – сказала я. – Только не проси меня устраивать трюки.

Риз хрипло рассмеялся и залпом осушил бокал. Теперь он наблюдал, как я неспешно пью вино.

– Знаешь, о чем я думаю, когда смотрю на тебя? – спросил он, следя за движением моих губ и языка. – У меня появляется ощущение, что я умираю. Дыхание перехватывает. Я думаю о том, что отчаянно тебя хочу. Пока ты рядом, я не в силах ни на чем сосредоточиться. А эта каморка слишком мала, чтобы нам по-настоящему лечь. Особенно с моими крыльями.

У меня запнулось сердце. Мне вдруг стали мешать руки, ноги, даже лицо. Допив вино, я чуть не бросила бокал на пол.

– А я думаю о том, что не перестаю думать о тебе, – сказала я, пытаясь унять дрожь в спине. – И так продолжается уже давно. Еще там, при Дворе весны… Наверное, так поступают никчемные вруньи и предательницы, но…

– В тебе нет ни капли никчемности. И вранья с предательством тоже нет, – возразил Риз, и лицо его стало предельно серьезным.

Но я-то знала, что это не так. Еще после первого возвращения со Двора ночи я хотела видеть Ризанда. Тамлин больше не приходил ко мне на ночь, и меня это ничуть не удручало. Я понимала: Тамлин махнул на меня рукой, но ведь и я сделала то же самое. Меня уже не волновали его постоянные отлучки. Так кто я после этого, если не никчемная врунья?

– Надо ложиться спать, – пробормотала я.

Риз ответил не сразу. Несколько минут я слушала лишь неутомимый стук дождя по крыше.

– Ладно, – наконец сказал Риз.

Я перелезла на другую сторону кровати и легла, упираясь боком в покатую стену. Белье было чистым, но холодным. Впрочем, я дрожала не столько от холода, сколько… Риз тоже лег, стянув с меня часть одеяла. Потом он погасил обе свечи.

Темнота ударила по мне вместе с теплой волной от его тела. Я едва удерживалась, чтобы не прижаться к Ризу. Он не шевелился.

Я смотрела в темноту, слушала барабанную дробь ледяного дождя и пыталась согреться тоненькой струйкой тепла, исходящей от Риза.

– Ты так трясешься, что вся кровать ходуном ходит, – сказал он.

– У меня волосы мокрые, – призналась я.

И это было правдой: волосы не успели высохнуть.

Риз помолчал, потом матрас вдруг застонал у меня за спиной. Ко мне понеслись волны тепла.

– Никаких ожиданий, – сказал Риз. – Я просто согреваю тебя своим телом.

Я уловила смех в его голосе и нахмурилась.

Потом его широкие руки оказались надо мной и подо мной. Одна легла мне на живот, вторая, просунувшись вниз, подтянула меня и прижала к его теплой груди. Ноги Риза переплелись с моими. В комнатенке стало темнее и теплее. Запахло лимоном и морем.

Я протянула руку в темноту и уткнулась во что-то мягкое и шелковистое. Его крыло. Оно обвилось вокруг меня, не пропуская холод. Я провела пальцем, и Риз вздрогнул, прижав меня еще крепче.

– Твой палец… очень холодный, – произнес он сквозь зубы, обдавая жаром мою шею.

Стараясь не улыбнуться, я наклонила голову в надежде получить еще одну порцию жара. Мой палец снова заскользил по его крылу, слегка царапая этот шелк ногтем. Риз напрягся и придавил мне живот.

– Ты жестокое и коварное создание, – мурлыкал он, водя носом по моей шее. – Неужели тебя не учили хорошим манерам?

– Я не знала, что иллирианцы чувствительны, как малые дети. Чуть тронешь, сразу пищат.