Медное королевство - Шеннон Чакраборти

– Да? Что еще могло так гореть?

Он заламывал руки.

– Как ты думаешь, в нем могло быть что-нибудь еще? Что-то вроде… Я не знаю… лечебная сыворотка?

Она моргнула.

– Из-за твоей спины?

Из-за хаоса во время нападения и смерти Низрин Нари едва ли задумалась о том, как быстро исчезли ожоги Джамшида.

Он побледнел.

– Нет, не только из-за спины… – Его рот открылся и закрылся, как будто он пытался подобрать слова. – Нари, ты подумаешь, что я сошел с ума, но…

– Бану Нахида!

На этот раз это была Разу.

– Идем, быстро, – сказала она, переходя на тохаристанский. – У отца пострадавшего на улице истерика.

Джамшид повернулся к Разу.

– Тогда скажи ему, чтобы подождал!

Не успели эти слова слететь с губ Джамшида, как он ахнул и зажал рот рукой. Глаза Нари расширились. Он только что сказал эти слова в безупречном подражании древнему тохаристанскому диалекту Разу – на языке, который она не слышала ни от кого, кроме себя и Разу.

– Джамшид, как ты…

– Джамшид! – В коридор вбежал Каве. – Бану Нахида! У нас нет лишнего времени!

Джамшид все еще выглядел слишком удивленным, чтобы говорить, поэтому Нари спросила:

– Что происходит?

Каве был бледен.

– Это эмир.

Джамшид был уже в панике, когда они галопом проскакали к Мидану, и то, что он пытался сказать ей, явно было забыто.

– Как это, он упал? – снова спросил он Каве, перекрикивая стук копыт.

– Я сказал тебе все, что знаю, – ответил Каве. – Он хотел остановиться и навестить выживших у Великого храма, а потом потерял сознание. Мы привели его в дом, и я пришел за тобой, как только смог.

Нари крепче обхватила ногами лошадь и вцепилась в поводья, когда сектор Гезири пронесся мимо, как в тумане.

– Почему вы не отвезли его в больницу?

– Прости, мы не подумали.

Они проскакали через ворота Гезири. Мидан был жутким в своей пустоте, как и многие улицы, слабо светящиеся в сгущающейся ночи. Он должен был быть заполнен празднованиями, Дэвами, которые выпили слишком много сливового пива, танцуя на фонтанах, и детьми, взрывающими фейерверки.

Вместо этого было совершенно тихо, запах горелой плоти и дыма висел в пыльном воздухе. На боку лежала брошенная ручная тележка с гирляндами цветов из дутого стекла. Нари опасалась, что ее владелец может лежать под одним из восьмидесяти шести окровавленных саванов снаружи храма.

Звук пения внезапно привлек ее внимание. Нари подняла руку, останавливая лошадь. Это была певучая интонация призыва к молитве… за исключением того, что молитва Иша уже была пропета. Она поняла, что и не по-арабски.

– Это гезирийский? – прошептал Джамшид. – Зачем муэдзинам гезирийский? И почему в такой час?

Каве побледнел.

– Думаю, мы должны добраться до храма.

Он пришпорил коня и поскакал к воротам Дэвов, две статуи шеду отбрасывали причудливые тени на медные стены Мидана.

Не успели они пройти и половины пути, как их перехватила вереница всадников.

– Старший визирь! – окликнул мужчина. – Остановитесь.

Каид, узнала Нари. С ним стояли шесть членов Королевской гвардии, вооруженные косами и зульфикарами, и Нари увидела, как из других ворот вышли еще четверо лучников. Их луки еще не были натянуты, но шепот страха все равно пронзил ее.

– Что все это значит? – потребовала она. – Пропустите нас. Мне нужно попасть в Великий храм и убедиться, что мой муж еще дышит!

Ваджед нахмурился.

– Вашего мужа нет в храме. Эмир Мунтадир во дворце. Я видел его перед самым отъездом.

Джамшид рванулся вперед на своем коне, по-видимому, не обращая внимания на то, как солдаты мгновенно схватились за мечи.

– С ним все в порядке? Отец сказал, что ему стало плохо в Великом храме.

Недоумение на лице Ваджеда и чувство вины на лице Каве – вот и все, что нужно было Нари.

– Ты солгал нам? – потребовала она, поворачиваясь к визирю. – Зачем, во имя Создателя, ты это сделал?

Каве отшатнулся с пристыженным видом.

– Извини, – поспешно сказал он. – Мне нужно было доставить вас в безопасное место, и Мунтадир был единственным способом, который я мог придумать, чтобы заставить вас обоих покинуть больницу.

Джамшид остановился, потрясенный и обиженный.

– Как ты мог позволить мне думать, что он ранен?

– Прости, сын мой. У меня не было…

Ваджед прервал его.

– Это не имеет значения. Никто из вас не пойдет в Великий храм. Мне приказано сопроводить вас во дворец, – сказал он, кивнув Каве и Нари. Он помедлил, выглядя усталым и измученным, прежде чем продолжить. – Джамшид, ты пойдешь со мной.

Каве мгновенно встал перед сыном и Нари.

– Прошу прощения?

Зов раздался снова, волны гезирийской речи друг за другом нарушили напряженную тишину. Ваджед насторожился, мышцы на его лице напряглись, как будто что-то сказанное причиняло ему боль. Он был не один такой. Половину мужчин составляли Гезири, и они тоже выглядели встревоженными.

Один пошел дальше, единственный лучник Гезири стоял в раме соседних Тохаристанских ворот. Он что-то прокричал на их языке. Ваджед кратко прокричал в ответ.

Лучник явно не успокоился. Он возражал, указывая на них, а затем на ворота, которые вели обратно в район шафитов. Нари понятия не имела, о чем он говорит, но это, казалось, резонировало. Другие Гезири мялись в нерешительности, обмениваясь недоуменными взглядами.

Внезапно лучник бросил лук. Он повернулся, но не ушел далеко, потому что с одним коротким словом от Ваджеда другой солдат застрелил его.

Нари ахнула, и Джамшид выхватил меч, мгновенно придвинувшись к ней.

Но Каид смотрел не на них, а на своих людей.

– Таково наказание за измену, поняли? Не будет ни арестов, ни прощения. Мне все равно, что ты слышишь. – Он посмотрел на солдат. – Мы принимаем команды только от одного человека в Дэвабаде.

– Что, во имя Создателя, происходит, Ваджед? – снова потребовала ответа Нари.

Она, Каве и Джамшид подъехали так близко, как только могли.

– Вы можете задать свои вопросы королю, когда увидите его. – Ваджед колебался. – Прости меня, бану Нахида, но у меня есть приказ.

Он поднял руку, и остальные лучники натянули луки, нацелив стрелы на Дэвов.

– Подожди! – закричала Нари. – Что ты делаешь?

Ваджед вытащил из-за пояса пару перетянутых железом ремней.