Медное королевство - Шеннон Чакраборти

– Уверен, что она ведет к внешней стене? – прошептала Нари, когда они с Мунтадиром пробирались по извилистому коридору для слуг. За исключением небольшого количества огня, который она вызвала, было совершенно темно.

– Я говорил тебе дважды, – резко ответил Мунтадир. – Кто из нас провел здесь всю жизнь?

– Кто из нас пользовался этим, чтобы бегать по чужим спальням? – пробормотала в ответ Нари, не обращая внимания на его раздраженный взгляд. – Что, я ошибаюсь?

Он закатил глаза.

– Этот проход скоро закончится, но мы можем пройти по следующему коридору до самого восточного крыла и выйти на внешнюю лестницу.

Нари кивнула.

– Итак, печать Сулеймана… – начала она, стараясь говорить непринужденно. – Как нам ее вернуть? Мы должны вырезать ее с лица твоего отца или…

Мунтадир издал сдавленный звук.

– Боже мой, Нари, неужели?

– Тебя тошнило, когда ты впервые заговорил об этом!

Он покачал головой.

– Ты собираешься вонзить кинжал мне в спину и убежать, как только я скажу?

– Если ты продолжаешь говорить такие вещи, очень возможно. – Нари вздохнула. – Может, попробуем провести одну ночь на одной стороне?

– Прекрасно, – проворчал Мунтадир. – Полагаю, кто-то другой должен знать, учитывая все обстоятельства. – Он сделал глубокий вдох. – Это не имеет никакого отношения к его щеке; отметина появляется там, как только кольцо снято.

– Кольцо? Печать Сулеймана на кольце? – Нари вспомнила драгоценности, которые она видела на Гасане последние пять лет. Оценка ценностей, которые носил другой человек, была ее специальностью. – Это рубин у него на большом пальце? – догадалась она.

Выражение лица Мунтадира было мрачным.

– На руке его нет, – ответил он. – Это в его сердце. Мы должны вырезать его и сжечь. Кольцо вновь образуется из пепла.

Нари остановилась как вкопанная.

– Что мы должны делать?

– Пожалуйста, не заставляй меня повторять. – Мунтадир выглядел болезненно. – Кольцо восстанавливается, ты надеваешь его на руку, и все. Мой отец сказал, что это может занять несколько дней, чтобы оправиться от магии. А потом ты навсегда останешься в Дэвабаде, – мрачно добавил он. – Теперь ты понимаешь, почему я не спешу стать королем?

– Что значит ты навсегда в Дэвабаде? – спросила Нари, лихорадочно соображая.

– Я не спрашивал. – Когда она недоверчиво уставилась на него, он всплеснул руками. – Нари, не думаю, что мне было больше восьми, когда он мне все это рассказал. Меня больше заботило, как бы меня не стошнило от ужаса, чем расспросы о том, на каких веревочках надето кольцо, которое я должен был снять с его окровавленного трупа. Он сказал мне, что кольцо не должно покидать город. Так что, если кто-то не готов отказаться от собственного сердца…

– Как поэтично, – пробормотала она, пока они шли по темному коридору.

Он остановился перед грязными, едва различимыми контурами двери.

– Мы на месте.

Нари нависла над его плечом, когда он осторожно открыл дверь. Они шагнули в темноту.

Ее лицо вытянулось. На каменном полу лежала мертвая гезирка в одежде экономки, из ушей у нее текла кровь.

– Ядовитый пар пролетел здесь, – тихо сказала она.

Это было не первое тело, которое они нашли. Хотя им удалось предупредить горстку гезирских аристократов, они обнаружили гораздо больше мертвых, чем живых: солдат с зульфикарами в ножнах, ученую со свитками, разбросанными вокруг нее, и – самое душераздирающее – двух мальчиков в праздничной одежде, сжимающих в руках незажженные бенгальские огни, усики Туманного медного пара все еще цеплялись за их маленькие ноги.

Мунтадир закрыл глаза женщины.

– Я собираюсь бросить Каве каркаданну, – прошептал он яростно. – Клянусь именем отца.

Нари вздрогнула; она даже не возражала.

– Давай продолжим.

Не успели они встать, как Нари услышала шаги. По крайней мере, три человека приближались из-за поворота. Не успев нырнуть обратно в проход, они быстро втиснулись в темную нишу в стене. На них набросились тени – защитная реакция дворца, как раз когда из-за поворота показалось несколько фигур.

Ее сердце упало. Все они были Дэвами. Молодые и незнакомые, они были одеты в форму с серыми и черными пятнами. Кроме того, они были хорошо вооружены и выглядели более чем способными сразиться с эмиром и его женой. К такому выводу пришел и Мунтадир. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы противостоять им, и молчал, пока они не исчезли.