Михаил, Меч Господа. Книга 2. Подземный город Содома - Гай Юлий Орловский

Однако Синильда, сама того не подозревая, раскрыла в нем огромный мир странных ощущений, в котором плотские утехи занимают хоть и заметное место, но насколько же богаче и ярче остальные неведомые ощущения, которые он пока не может даже выразить, только воспринимает их, как птицы чувствуют наступление рассвета.

Азазель пожелал им спокойной ночи, сказал, что ему нужно кое-кого навестить. Михаил вышел на лестничную площадку проводить. Азазель вызвал лифт, а когда кабинка поднялась на их этаж и распахнула дверцы, вошел, подмигнул Михаилу и, лифт еще не успел закрыться, исчез, словно его там и не было.

Михаил вздохнул с завистью, падшие ангелы остаются ангелами, но теперь, разорвав связь с небесами, не вызывают всплеска, что, оказывается, дает немало преимуществ.

Синильда за это время быстро-быстро, как белка в норку, перетащила на прикроватный столик тарелочки со сладостями, нырнула под одеяло и ждала Михаила, блестя в полутьме хитрыми глазами.

Азазель вернулся под утро, Михаил уже проснулся и слышал, как внезапно прошелестели шаги прямо с середины гостиной. Сири спросила что-то, Азазель тихо ответил насчет завтрака, поинтересовался, как там гости, Михаил напряг слух, но Сири отвечала совсем тихо, он услышал только довольный смешок Азазеля.

Синильда наконец проснулась, зевнула сладко так, что и Михаил невольно зевнул в ответ, но она, начав устраиваться на его плече, насторожилась и приподняла голову.

– Азазель на кухне?

– Он любит покушать, – согласился Михаил.

– Так чего лежим? – возмутилась она. – Он же поест все самое вкусное! Он такой!.. Встаем-встаем…

Сама она тут же ринулась в ванную комнату, там зашумела вода из душа, а Михаил, по-мужски проигнорировав эту непонятную процедуру, потащился на кухню.

Азазель оглянулся, смерил его одобрительным взглядом.

– Выспался?.. И спина непоцарапанная… Молодец! Утехи утехами, а спать нужно. И хорошо спать! В смысле именно спать, а не всякое там… Садись за стол. Синильда в душевой?

– Да…

– Тоже не понимаешь, что они там делают? Я тоже вот уже тысячу лет ломаю голову. Что-то случилось? Чего хмуришься?

Михаил понизил голос, оглянулся в сторону ванной комнаты:

– Ты в самом деле хочешь встретить того демона… как его…

– Кезим.

– Да, Кезима?..

Азазель посмотрел с интересом:

– Ты даже в постели с красивой женщиной не забываешь о деле?.. Похвально, признак настоящего мужчины, а не того козла, которых сейчас именуют нынешними самцами. Видишь ли, даже двоим нам не справиться. Нужна команда… Или хотя бы еще парочка сильных и верных. Но где таких?..

Михаил буркнул:

– Не у того спрашиваешь.

– Да это риторический вопрос, – пояснил Азазель, – вот смотрю на тебя и думаю…

– Что думаешь?

– Как хорошо ничего не думать, а быть простым солдатом, совсем простым, совсем простым солдатом… Хотя вообще-то есть идея…

Его лицо стало задумчивым, но что-то в нем очень не понравилось Михаилу, он спросил почти враждебно:

– Говори!

Азазель произнес медленно:

– Знаю очень сильного и дисциплинированного бойца, что тебе особенно понравится. Умом не блещет, как все демоны, но командиру послушен и воинской присяге верен.

– Демон? – переспросил Михаил с отвращением.

Азазель вздохнул, развел руками:

– Можешь предложить ангела?.. Вот-вот. Кадры решают все, как говаривал Йосиф Виссарионович. Сейчас демоны и на той стороне, и на этой, а всякие там ангелы в сторонке, растеряв свою библейскую могучесть. Что скривил личико? Я предлагаю подыскать пару бойцов на одну эту операцию, а не тебе на совместную жизнь!

Михаил сказал с сердцем:

– Ну спасибо!.. А твой демон в самом деле верный?

– Уставу и командиру, – подтвердил Азазель.

– А какой у них устав?

Азазель ответил безмятежно:

– А какой скажет командир. Разве это не главнее?

– Ты его хорошо знаешь?

– Даже лица не рассмотрел, – заверил Азазель. – Если не считать… Хотя это уже неважно. Ты хотел сопровождать меня, как красный комиссар бывшего царского полковника, которому революционное правительство не совсем доверяет?.. Тогда чего сидишь и не жрешь?.. Сидят тут всякие, а там за окном мир рушится.

Оба услышали, как хлопнула дверь ванной, умолкли. Синильда явилась все в том же пушистом и мягком халатике розового цвета, чистенькая и сияющая улыбкой.

– Ой, – прощебетала она, – вы снова едите, как не стыдно!.. А где моя тарелка? И почему такая маленькая?

Михаил счастливо передвинул ей свою, она посмотрела с веселым укором:

– Ты мужчина, тебе надо есть больше. А я так, поклюю малость… Мальчики, я после этого восхитительного завтрака вас покину, вы не очень против?

– Очень, – ответил Азазель, опередив Михаила, – но прогресс и долг перед человечеством требует великих свершений от всех нас, особенно от Мишки.

– Ой, – сказала она с укором, – но почему все от него? Тебе его совсем не жалко?

– Ничуть, – заверил Азазель. – Друзья должны быть настоящие, которых не жалко!.. Потому да, тебя отпускаем, но не навсегда! Созвонимся. Нам тоже надо кое-что успеть. Не великие свершения, увы, но вся жизнь наша по большей части из мелочей и суетной суеты сует.

Михаил закрыл рот, Азазель успел сказать насчет созвонимся, а это значит, с Синильдой не расстаются. Да и вообще пора самому с нею созваниваться без всяких азазелей, а то как-то уже и не вообще…

Синильда сообщила во время завтрака, что сестренку переводят из одной палаты в другую, возят по кабинетам, стараются понять, какое из лекарств помогло. Ее сейчас нужно поддерживать и уверять, что действительно ее метастазы стремительно рассасываются, иммунная система проснулась и уничтожает раковые клетки везде, где находит, а находит везде, от нее не спрячешься…

– Созвонимся, – сообщила она и, чмокнув его в щеку, добавила: – Не провожай! Я девушка современная, дорогу знаю.

Когда он вернулся в гостиную, Азазель с чашкой кофе в ладони поглядывает на жвачник, где показывают митинги, что перерастают в стычки с полицией, а те выхватывают из передних рядов, вяжут и заталкивают в полицейские фургоны.

– Плебс бунтует? – поинтересовался Михаил. – Хлеба и зрелищ?

Азазель поморщился, на лице проступила горькая усмешка:

– Как все это знакомо…

– Чем? – спросил Михаил.

Азазель посмотрел с иронией.

– Ты еще не заметил, что на земле точная копия наших порядков там наверху? Сознайся, многие из ангелов были недовольны тем, что Творец, создав такой дивный мир, решил отдать его не нам, а простым смертным, жалким и грязным!