Написано кровью моего сердца. Книга 1. Перипетии судьбы - Диана Гэблдон

Солнце еще не встало над горизонтом, а люди уже копошились у лошадей, словно муравьи в муравейнике. Конюхи, фуражиры, погонщики, кузнецы – все сновали туда-сюда, занимаясь своими делами в нелепо-розовом утреннем свете под звуки сотен трудолюбиво жующих челюстей. Уильям поднял ногу гнедого жеребца и протянул руку за крючком для чистки копыт, который нервно прижимал к груди новый конюх.

– Иди сюда, Зеб, – уговаривал его Уильям. – Я покажу тебе, как это делается. Ничего сложного.

– Да, сэр. – Зебедия Джефферс подошел на дюйм ближе, взгляд его перебегал с копыта на коня и обратно. Он не любил лошадей, особенно Вестгота.

К счастью, Зеб пока не знает, что Вестгот – та еще штучка.

– Хорошо. Видишь? – Уильям постучал крючком по краю копыта, под которым ночью застрял небольшой камешек. – Он маленький, но ощущения от него – как от камня в твоем сапоге, и, если его не вынуть, конь охромеет. Камень некрепко держится, хочешь попробовать удалить его сам?

– Нет, сэр, – признался Зеб. Он был родом с побережья Мэриленда и знал об устрицах, лодках и рыбе, а не о лошадях.

– Конь не причинит тебе вреда, – нетерпеливо пообещал Уильям.

Ему предстоит по десять раз на дню скакать туда-сюда вдоль колонны беженцев, развозя депеши и собирая отчеты, и нужно, чтобы оба его коня были готовы. Постоянный конюх Коленсо Барагванат слег с лихорадкой, и найти другого слугу Уильяму не хватило времени.

– Причинит, – возразил Зеб и, подумав, добавил: – Сэр. – Он вытянул тощую руку, демонстрируя гноящуюся рану от укуса. – Видите?

Уильям подавил желание спросить, что мальчишка делал с конем. Вестгот не был злым, но иногда раздражался, а суетливая нервозность Зеба могла вывести из себя кого угодно, не только усталого, голодного коня.

– Ладно, – вздохнул Уильям и одним движением сковырнул камешек. – Ну как, лучше тебе? – сказал он коню, провел рукой по его ноге и похлопал по крупу. Потом вынул из кармана пучок дряблой морковки, которую купил у фермерши, принесшей в лагерь корзины с едой, и вручил его Зебу: – Вот. Дай это Готу, подружись с ним.

Но прежде чем парень смог протянуть коню эту своеобразную оливковую ветвь мира, Гот потянулся и большими желтыми зубами с хрустом выхватил морковь из его рук. Зеб вскрикнул, отшатнулся, налетел на корзину и упал вверх тормашками.

Разрываясь между раздражением и желанием рассмеяться, Уильям подошел и помог конюху подняться из навозной кучи и отряхнуть одежду.

– Все мои вещи едут в повозке, позаботься, чтобы у Коленсо было все нужное, и приготовь мне какой-нибудь ужин, – сказал Уильям. – А за конем я попрошу поухаживать кого-нибудь из конюхов лорда Сазерленда.

Зеб облегченно вздохнул.

– Спасибо, сэр!

– Еще сходи к хирургу, чтобы он полечил твою руку! – приказал ему вслед Уильям, перекрикивая лошадиное ржание. Мальчишка вжал голову в плечи и ускорил шаг, притворяясь, что ничего не слышал.

Уильям заседлал Гота – он предпочитал сам затягивать ремешки, от которых могла зависеть его жизнь, – оставил того рядом со вторым конем, Мадрасом, и пошел искать конюхов Сазерленда.

Несмотря на суматоху, он быстро нашел их: у Сазерленда было десять коней, великолепных созданий шестнадцати ладоней в высоту, а ухаживали за ними около двенадцати конюхов. Уильям договорился с одним из них и вдруг заметил в толчее знакомое лицо.

– Черт! – выругался он себе под нос – радушно улыбаясь, к нему шел капитан Ричардсон.

– Приветствую вас, лорд Элсмир. К вашим услугам, сэр.

– К вашим услугам, сэр, – как можно добродушней отозвался Уильям.