Война с демонами. Книга 5. Королева демонов - Питер Бретт

Ее рука дрогнула, когда она поворачивала серьгу. Метки щелкнули, приняв нужную конфигурацию.

– Дамаджах.

– Я научилась расширять сферу действия твоей серьги, – сообщила Инэвера. – Это требует глубочайшей сосредоточенности и сильнейшей магии. Я редко буду выходить на связь.

– Слышу и понимаю, Дамаджах.

– Хорошо, – сказала Инэвера. – Докладывай.

– Я достигла Доктауна и встретилась с наставником Кераном, – ответила Ашия. – Положение критическое, Дамаджах. Величайший наставник из ныне живущих опасается, что, если подкрепление не явится, лактонцы могут отвоевать доки.

– Я знаю о положении и уже распорядилась насчет подкреплений, – сказала Инэвера.

– Ты, Дамаджах?

– Ситуация с твоим мужем переменилась. Я буду безраздельно править Красией до возвращения твоего дяди.

Ашия моргнула, забыв о тошноте, больном ребенке, световых вспышках на воде. Все изменилось.

– Значит… мне можно вернуться? – еле слышно спросила она.

Ответа не последовало.

– Дамаджах?

– Ты должна завершить свою миссию, – сказала Дамаджах. – Кости выражаются недвусмысленно. И только после этого – вернуться, иначе мы проиграем Шарак Ка.

– Либо с хаффитом, либо не возвращаться вообще. – Ашия постаралась, чтобы фраза прозвучала как похвальба шарума, и раньше сказала бы так от души, но в памяти жили слова Керана.

«У Хасика больше тысячи человек – замученных, искалеченных душегубов. И ты возьмешь в такое место сына, наследника Трона черепов?»

Стоит ли Шарак Ка ее жизни? И даже Каджи? Безусловно. И все же она не пожертвует Каджи ради успеха, не сделает этого никогда и сына не предаст. Ашия прижала его к груди.

– Где ты сейчас? – спросила Дамаджах.

– Плыву на корабле в крепость Евнухов, – ответила Ашия. – Через два дня меня высадят за охраняемым периметром и я пройду за их укрепления. Проникну в монастырь, уверюсь, что хаффит жив, и организую побег.

– Он жив.

Кости, конечно, сказали Дамаджах больше, но Инэвера раскрывала чужое будущее в той мере, в какой это служило ее целям.

Много ли вариантов будущего, где Ашии удается уйти с Каджи и хаффитом?

Много ли тех, где выживает хоть кто-то из них?

Дамаджах не ответит.

– А что насчет пропавшего кузена? – спросила Инэвера.

– По-моему, я нашла его, – ответила Ашия. – Но вряд ли ему можно доверять, и я не понимаю, чем он будет полезен.

– Расскажи сейчас же. – Обычно Дамаджах говорила терпеливо, но эту фразу произнесла отрывисто.

Рассылка магии на сотни миль и впрямь обходилась дорого.

– Терн асу Релан ам’Дамадж ам’Каджи, – произнесла Ашия. – Его отец был…

– Это мой второй кузен Релан, – прошипела Инэвера. – Когда он исчез, мы решили, что он погиб на когтях алагай и его утащили подземники.

– Он дезертировал, – сказала Ашия. – Подался с вестником на север и десять лет назад погиб при пожаре со всем семейством. Говорят, что один сын выжил. Он шпионит для сопротивления чинов.

– Полукровка, о котором докладывал Керан, – сообразила Инэвера.

– Он самый. Я повстречалась с ним в пути. Он следовал за мной. Я схватилась с ним, но он… избежал плена.

– И теперь видит тебя насквозь, – сказала Инэвера.

Ашию бросило в жар. Она не привыкла докладывать о провалах.

– Да, Дамаджах. Но в ходе нашего недолгого шарусака его… запах узнавался безошибочно.

– Что за запах? – спросила Инэвера.

– Алагай’виран. Демонов корень.

Инэвера снова умолкла, хотя было ясно, что каждый миг на открытом канале связи обходится ей недешево.

– Это знак от Эверама, – сказала она наконец.

– Знак чего? Я оставила его на дороге. Теперь не знаю, где искать, и по-прежнему не понимаю зачем.

До слуха Ашии донесся неразборчивый шепот и стук костей.

– Тебе не придется его искать, – проговорила Инэвера. – Он рядом, даже сейчас.

– И когда я его снова увижу?

– Я… не могу сказать, – ответила Дамаджах.

«Не можешь или не хочешь?»

– Решай сама, племянница, – сказала Дамаджах. – Ему, как и тебе, отведена своя роль в предстоящих событиях. Не убивай его, пока не отыграет.

Ухаживать за страдальцем Каджи пришлось всю ночь, медитировать было некогда, и на рассвете сморило даже Ашию.

Она резко очнулась после восхода солнца, когда что-то ударило в борт и сшибло их с малышом с капитанской койки. Она инстинктивно прикрыла сына и перекатилась через шаткую палубу, оценивая опасность.

Дверь каюты осталась запертой изнутри, дымом не пахло, и ничто не указывало на пробоину. Однако на нижних палубах царил переполох и слышался шум сражения.

На них напали.

Стараясь сохранить равновесие, Ашия крутилась юлой на качающемся полу, пока не раздался тяжелый стук. Судно выровнялось, в иллюминаторе стало темно.

Ашия быстро восстановила камуфляж и закрепила Каджи за плечами. Сын, бледный и безучастный, нуждался в отдыхе и питье, но времени на это не было.

– Держись, сынок, – шепнула Ашия.

– Дежись, – вяло согласился Каджи.

Копья остались спрятанными в его узле, но Ашия располагала ножами и метательным стеклом, а также иными орудиями – помельче, но не менее смертоносными.

Она приоткрыла дверь, выглянула и быстро захлопнула ее, когда мимо промчалось несколько даль’шарумов из экипажа.

Матросы скрылись, и Ашия выскользнула за ними следом. Близкие стены и низкий потолок не позволяли двигаться скрытно, но отряда шарумов, спешившего к месту боя, хватило, чтобы отвлечь от нее внимание.

На палубе развернулось настоящее побоище. К их борту пристыковался лактонский корабль, и около пятидесяти вооруженных копьями чинов бросились на абордаж. С дальнего леера работали чинские лучники, зачищавшие палубу и гасившие сопротивление.

Глянув вверх, Ашия узнала флаг. Силуэт женщины, которая смотрит вдаль, а позади нее охвачен огнем шарум.

«Плач шарума» под командованием печально известной лактонской пиратки – капитана Делии.

Ашия осталась в каюте; шарумы выбежали на палубу и угодили под ливень стрел. Ашии не понадобилось долго всматриваться, чтобы вычислить принцессу пиратов.

Голова Делии была повязана цветастым платком, но он не скрывал ни лица, ни волос, и пряди ниспадали ей на спину песочными волнами.

С боков стояли два телохранителя – рослые мужчины с копьями подлиннее, которыми заслоняли госпожу, пока та лично руководила атакой.