Война с демонами. Книга 5. Королева демонов - Питер Бретт

Инэвера смотрела в меченое окно кареты на шарумов в перепачканном черном, поспешавших через пригорки и придорожные кусты.

Волки Эверама сопровождали их уже не один час.

От напряжения, которого потребовало общение с Ашией за столько миль, у нее несколько дней кружилась голова, но кости показали, что разговор того стоил и отчасти прояснил замысел князьков алагай.

«Водоем слабее дара».

Водоем Эверама. Название охватывало все заболоченные земли, отошедшие к Красии. Силы их истощились, вожди погибли. Захватив эту местность, алагай начнут строить великие метки у самого Дара Эверама.

Это означало, что следующей – и единственной сохранившейся – линией обороны будет Доктаун. Если алагай сокрушат и его, тварям ничто не помешает опустошить хутора и занять огромную территорию.

«Алагай Ка наблюдают».

Наблюдают. Не «наблюдает». В Ущерб число князей демонов возрастет. И даже сейчас они следят за поверхностью глазами трутней.

«Избыток воинов чреват разветвлением».

Бывали случаи, когда капризы костей злили Инэверу не меньше, чем Ахмана. Избыток – это сколько? Как укрепить Доктаун, чтобы демоны не учуяли и не направили удар в другое место?

«Дамаджах должна послужить приманкой».

И она прибыла лично. Во всех вариантах, где Инэвера оставалась в Даре Эверама, на будущее Доктауна ложилась тень. Ее место на подушках временно заняла Аманвах. Им с братом было нелегко разделить власть, но кости пообещали равновесие.

Инэвера привезла с собой трех сестер-жен – Умшалу от ханджинов, Джустию от шанджинов и Кашу от шарахов, а также нескольких шар’дама и дама’тинг и личную стражу из пятисот шарум’тинг, обученных самой Ашией и ее сестрами по копью. Женщины еще не проверялись в бою и представляли собой скорее караван с посольством, нежели отряд усиления. Инэвера молилась, чтобы он оказался достаточно мал и не привлек внимания.

Аманвах не любила разлучаться с сестрой-женой, особенно сейчас, когда обе забеременели, но ничего не поделать. Без шарум’тинг ка не обойтись. Сиквах не проходила и половины срока и оставалась подтянутой, а чуть округлившийся живот был незаметен под армированной одеждой. Она ехала с Асукаджи в карете Инэверы.

Племянник пребывал в угнетенном состоянии духа, его аура с минуты исцеления полнилась раскаянием и стыдом. Он глазел в окно экипажа, понимая, что его взяли скорее как заложника и гаранта хорошего поведения Асома, не видя особой пользы для Доктауна в нем самом.

– Нас окружили, – заметил он.

– Джарвах предупредила об этом, – сказала Сиквах. – Волки Эверама разжирели от награбленного в зеленых землях и одичали в согласии с их прозвищем. Джурим не покажется без охраны.

«Волков чересчур надолго спустили с привязи».

– Джурим – заблудшая душа, – сказала Инэвера. – Последний кай’шарум из первых Копий Избавителя Ахмана. Среди шарумов его честь безгранична.

– Столь честный воин, – возразил Асукаджи, – должен встречать нас на коленях, упершись ладонями в землю, а не угрожать своими людьми.

Инэвера покачала головой:

– Кого встречать – женщину? Мальчика в белом, которого он едва знает? Джурим – истинное дитя Лабиринта. Он верен своим командирам-шарумам. Ахману и Шанджату, которые ушли в бездну. Джайан мертв. Хошкамин не проверен. Он подчинялся Хасику, а тот отныне евнух-изгой. И какой теперь воин сравнится с ним славой?

Асукаджи сжал кулаки:

– Я его дамаджи!

– Мальчик, которого он помнит, еще сосал грудь.

– Тогда я нынче ему покажусь.

– Не покажешься, – сказала Инэвера. – С Джуримом разберусь я.

– Дамаджах, – заговорила Сиквах, когда Асукаджи снова впал в угрюмое молчание, – у Джурима больше трехсот отборных даль’шарумов. Тебе опасно…

Инэвера коротко взглянула на нее, и шарум’тинг ка смолкла. Ашия ушла, но ее уверенная настойчивость, похоже, передалась Сиквах вместе с белым платком.

– Нам нельзя приводить из Дара Эверама большое войско, иначе алагай насторожатся, – сказала Инэвера. – А другого подкрепления нет. Чтобы хоть сколько-то надеяться пережить Ущерб, нам понадобится Джурим с его воинами.

– Говорят, у Хасика их больше тысячи в монастыре Новой Зари, – подал голос Асукаджи. – Возможно, нам лучше обосноваться там. Навестить Хасика сейчас же, пока не наступил Ущерб, и напомнить о его клятвах.

– Этим занимается твоя сестра, – ответила Инэвера. – Но эта информация не должна выйти за пределы кареты.

– Ашия? – задохнулся Асукаджи. – Ты послала ее на север? А где мой сын?!

Инэвера отвесила ему пощечину. Он ошеломленно заморгал. Было ли хоть раз, чтобы его, избранного, били? Сиквах рассматривала ногтевые метки, притворяясь, будто ничего не заметила.

– Твой племянник – племянник! – находится при своей матери, которая идет по краю бездны, потому что ты покусился на нее и раскрутил кости ее судьбы. Сию секунду она подбирается к Хасику. Она освободит хаффита.

– Хаффита?! Ты рискуешь моей сестрой и единственным внуком Избавителя – единственным твоим внуком – ради жирного пожирателя свинины?

– Я рискую ими ради Шарак Ка, – ответила Инэвера. – Кости предсказывают, что хаффит еще сыграет свою роль.

Асукаджи взял себя в руки, соскользнул со скамьи и опустился на колени:

– Не исключено, что и я сыграю. Пошли меня, Дамаджах. Я отправлюсь на север спасать сестру и… племянника.

Инэвера тронула его за плечо:

– Наконец-то, дамаджи, ты выказываешь почтение, а потому я отвечу, что для такого задания у тебя нет ни навыков, ни закалки. Болота необъятны, там мало пищи и чистой воды даже для тех, кто умеет искать. Они кишат болотными и трясинными демонами, которые сливаются с грязью и гнилью и плюют кислотой в ничего не подозревающую жертву.

Асукаджи поднял глаза:

– И ты отправила туда мою сестру и младенца?

Инэвера кивнула:

– И они не нуждаются в таких спасителях, как ты. Тебе повезет, если Ашия не убьет тебя, едва увидит. Избавитель не исцелил бы тебя, не будь тебе отведена своя роль в Шарак Ка. Имей терпение, и Эверам откроет твое предназначение.

Скрепя сердце Асукаджи поклонился: