Волкодав - Мария Семенова

Поодаль несколько мужчин деловито таскали из лесу заранееприготовленный хворост. Как только заезжая государыня осудит колдунью, злодейкубез промедления бросят в костёр. Волкодав поискал ведьму глазами, но не нашёл.

Наконец всё было готово, и кнесинка с достоинством восселана только что изготовленный трон. Трон стоял на подостланном ковре: не дело правителюподвергать опасности свою священную силу, ступая по голой земле. То, чтослужанки еле упомнили, в котором мешке следовало искать этот самый ковёр,никого не касалось. Трое старшин, Дунгорм и Лучезар, подошедший с несколькимиближниками, встали ровным полукругом за спиной. Телохранители, пообыкновению, – впереди. Вождь Каррил с десятком могучих охотниковрасположился напротив. Не очень далеко, но и не вплотную. Ноги его утопали вроскошной шкуре, бурой с серебристым отливом. Кресло, в котором он сидел,походило на трон куда больше, чем столец кнесинки. Оно было вырезано изцельного пня: казалось, лесное чудовище, полумедведь, получеловек, склонилосьнад хмурым вождём, отечески обнимая его когтистыми лапами. Волкодав подумал отом, какого труда, верно, стоило принести сюда неподъёмную тяжесть. Или, может,древний пень был весь выдолблен изнутри и только казался страшно тяжёлым?..

– Яви же нам справедливость, владычица сольвеннов изападных вельхов, – дождавшись тишины, медленно проговорил вождь. Голос унего оказался низким, тяжёлым. – Вели наказать ведьму, ибо она испортилажену моего сына и погубила плохой смертью моего внука.

– Не первый год я прошу Богов моего народа замкнуть мнеуста, если язык мой вознамерится произнести неправедный приговор, – ответилакнесинка. – До сего дня Создавшие Нас, хвала Им, не давали мне ни обречьневиновного, ни отпустить виноватого. Но не дали они мне и всеведения. Скроменмой разум и позволяет рассуждать лишь о том, что я сама видела, слышала ипоняла. Пусть приведут сюда женщину, на которую возводится столь тяжкоеобвинение, и доподлинно разъяснят, что и как она совершила.

На лице вождя промелькнуло недовольство: по мнению харюков,кнесинке было достаточно подтвердить их приговор. А не разбираться самолично.Однако с государями не спорят, и Каррил, обернувшись, коротко кивнул.

Двое крепких охотников вывели женщину, как перед теммедвежонка, – на жердях, привязанных к шее. Никто не хотел до неёдотрагиваться: боялись. Ведьма была маленькая, несколько полноватая, в простойизорванной рубахе без пояса. Она шла спотыкаясь, незряче переставляя озябшиебосые ступни. Лицо и глаза скрывала плотно намотанная тряпка, во рту торчалкляп. Виднелись только длинные седоватые волосы, спутанными прядями свисавшиена спину и грудь. Руки были связаны за спиной. Бойся собаки спереди, конясзади, а колдуньи – со всех сторон!

Видно было, что люди старались держаться от ведьмы подальше.Все, кроме темноволосого скуластого паренька лет двенадцати, который, наоборот,крепко обнимал женщину, помогая идти. Глаза у подростка горели, как у волчонка.Вернее, глаз: второй, крепко подбитый, заплыл и закрылся. Откуда синяки,догадаться было нетрудно. Отстаивал. Сын? Племянник? Младший братишка?..

Волкодав стоял по-прежнему неподвижно, с деревянным, ничегоне выражающим лицом, но в груди глухо шевельнулась чёрная злоба. Нельзя такобращаться с женщиной. Нельзя! Если она впрямь жуткая злодейка, способная наубийство ребёнка, она умрёт. Но издеваться над ней? Водить, как опасноеживотное, на поводке?..

К его немалому облегчению, кнесинка почти сразу возвысилаголос.

– Пусть развяжут эту женщину, – приказала она. Изтолпы угрюмцев послышался недовольный ропот, и Елень Глуздовна добавила: –Пусть очертят круг топором и заключат её внутрь этого круга, дабы не смущатьмаловерных. Я же помолилась Пламени небесному и земному и не опасаюсь еёколдовства.

Вождь Каррил немного подумал, сотворил рукой священный знаки согласно наклонил голову.

Роннаны так и не осмелились притронуться к женщине. Попростубросили концы жердей и отступили в стороны, предоставив развязывать ведьмугалирадцам. Кнесинка знала, что из трёх народов, населявших её город, менеевсего страшных историй про ведьм рассказывали сегваны.

– Пошли кого-нибудь, Аптахар, – распорядилась она.

Старшина пошёл сам, потому что предводители должны идтипервыми, когда угрожает опасность. И в особенности колдовская: воинские Богидаруют защиту и благосклонность в первую голову вождю. Поминая трёхгранныйкремень Туннворна, Аптахар вычертил незавершённый круг и кивнул подростку:

– Веди её сюда и развязывай. Слышишь?

Он был далеко не трусом, но и ему не хотелось без крайнейнужды иметь дело с колдуньей. Мальчишка завёл женщину внутрь круга, и Аптахарзамкнул за ними черту. Здесь у ведьмы подкосились ноги: она упала бы, но юныйзащитник подхватил её и помог опуститься на колени. Так она и стояла, покапаренёк зубами и пальцами распутывал туго стянутые узлы.

– Эта злая женщина вышла к нам с той стороны, гдерождается солнце. Восток – благая сторона света, и поэтому мы не сумели ссамого начала распознать колдунью, – по знаку Каррила взял слово похожийна него молодой охотник в шапке из лисьего меха. Харюки и так-то были почти всена одно лицо, но этот выглядел уже полным подобием вождя. Сын, рассудилВолкодав. – Хотя с той же самой стороны явился некогда Проклинаемый, и этомогло бы нас научить. Дело было минувшей зимой. Один из наших братьев попал вполынью и уже замерзал, но эта злая женщина оказала ему помощь. Она сказала,что у неё нет дома. Так не бывает, чтобы у доброго человека не было дома, нонаш брат ей поверил, потому что ведьмы умеют отводить людям глаза и прельщатьслух. Наш брат привёл её в жилище рода. И её, и мальчишку, который сказался еёприёмным сыном…

Женщина стояла на коленях и смотрела на галирадцев. Медленнообводила их взглядом, и многие воины тянулись к оберегам. У неё были бесконечноусталые, измученные и пустые глаза. Она ни на что не надеялась. Она хотелатолько одного: чтобы скорее наступил конец. Каким бы он ни оказался, этотконец.

– Она стала водиться с женой сына вождя, –продолжал Лисья Шапка. – Она сделалась ей такой близкой подругой, чтоглупая молодуха выболтала ведьме то, о чём не должна была говорить: о том, чтобрюхата.

Говорить кому ни попадя о грядущей радости в самом деле нестоило, тут Волкодав был согласен. Подслушает умеющий творить недоброеволшебство, и родишь мёртвого. Или урода, тоже не лучше. Или вовсе камень илидеревяшку. Такое бывало.

– Вот стоит сын вождя и с ним жена его, –продолжал свою повесть угрюмец. Волкодав покосился туда, куда он указывал, иувидел костлявую, по-мужски узкобёдрую роннанку, единственную женщину средитолпы охотников. Выглядела она как после трудной болезни, и на руках у неё небыло ребёнка.

– К тому времени, когда снохе вождя пришёл срок рожать,злая женщина успела показать себя сведущей знахаркой. Она лечила наших братьеви сестёр и вправду поставила на ноги кое-кого из тех, кто близок был к смерти.Теперь мы думаем, уж не лучше ли было бы им умереть в чистоте, чем жить,соприкоснувшись с нечистотой? И вот пришёл день, когда сноха вождя ушла в лес.Ты ведь знаешь, светлая госпожа, что к роженице никого нельзя допускать. Онадолжна делать своё дело одна, в лесном шалаше. Неведомое зло может проникнутьиз того мира, откуда приходит младенец. Оно может даже унести с собой человека,в особенности мужчину. Только на девятый день, когда уже восстановится границамиров, может навестить роженицу мать.